Белорусская писательница Светлана Алексиевич третий год записывает документальные свидетельства людей, в жизни которых был Чернобыль. Среди сотен монологов есть те, которые даже на чернобыльском фоне кажутся невероятными: это рассказы беженцев, которые заселяют деревни в зоне жесткого контроля, в 30-50 километрах от реактора-убийцы. Больше им податься некуда. Эти рассказы я записала в глубинке Полесья на Гомельщине. На этой земле должны были остаться только мертвые. 26 апреля 1986 года там началась вечность. Но наш мир мало изменился после Чернобыля, можно сказать он совсем не изменился: по-прежнему одни люди начинают войны, другие бегут от войны. И если раньше, как это было в 41-м, бежали на Урал, в Сибирь, то сегодня - в Чернобыль. Их спасение - эта мертвая земля. "Я думала, что тут будет пусто, как на небе, а тут еще одна Россия." - будут говорить женщины одна за другой. Только женщины говорили, плакали, кричали. Мужчины молчали. Просьба у всех была одна - не называть фамилии, потому что там, откуда они приехали, остались их родные. И там война, там живут по ее законам. И там уж чужая земля. России теперь - две: одна, которая живет в самой России, и вторая - за ее границами, оставшаяся без времени и места. Когда рождаются великие империи, хуже всего маленькому человеку. Его единственной жизни не хватает, чтобы почувствовать себя ответственным за грехи тех, кто был до него, и дождаться исторической справедливости. Или хотя бы беспристрастности. И нигде так не открыт и не обнажен смысл нашей жизни, как там, на чернобыльской земле. Семья К. Мать и дочь. И не сказавший ни слова мужчина (муж дочери). Дочь: - Я первое время день и ночь плакала. Хотелось плакать и говорить. Мы из Таджикистана, из Душанбе. Из другого мира. Мне это нельзя вспоминать, плакать. Я ребеночка жду. Но я вам расскажу. Заходят днем в автобус с проверкой паспортов. Обычные люди, только с автоматами. Посмотрят документы и выталкивают из автобуса мужчин. И тут же, возле дверей. Стреляют. Даж ... Читать далее