12 - 13 октября 2006 г. в Москве состоялась международная конференция "Россия - Израиль: 15 лет восстановления дипломатических отношений", организованная Институтом востоковедения РАН при содействии МИД РФ. Большую помощь в ее подготовке и проведении оказало "Московское общество друзей Иерусалимского университета". В работе конференции приняли участие российские ученые, представители МИД РФ, специалисты из университетов Тель-Авива и Иерусалима, представители Посольства Государства Израиль в Москве. Программа заседаний включала обсуждение широкого круга вопросов, связанных с историей развития и современным состоянием российско-израильских отношений:

История развития двусторонних связей между СССР и еврейской общиной в Палестине (1927 - 1948): партийные и общественно-культурные связи.

Советско-израильские отношения в период 1948 - 1967 гг. (создание Государства Израиль и роль Советского Союза; политические, экономические и культурные связи).

Контакты между СССР и Израилем в период 1967 - 1991 гг.

Двусторонние отношения на современном этапе - 1991 - 2006 гг. (процесс восстановления отношений; межгосударственные и общественные отношения).

Работу конференции открыл директор ИВ РАН Р. Б. Рыбаков. В качестве почетных гостей выступили: заместитель министра иностранных дел России А. В. Салтанов, посол Государства Израиль в России А. Мил-Ман, проректор МГИМО(У) МИД РФ В. П. Воробьев, президент Тель-Авивского университета, бывший посол Израиля в США И. Рабинович.

Поскольку в программе конференции не было предусмотрено обсуждение каких-либо тем, по которым сегодняшние позиции России и Израиля расходятся, можно было предположить, что серьезного столкновения мнений не будет и в ходе дискуссии речь пойдет о второстепенных, сугубо теоретических моментах. Этого, однако, не произошло.

стр. 144

Тон задало выступление И. Д. Звягельской (ИВ РАН), которая обратила внимание на уникальный характер разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем в 1967 г. Уникальность, по мнению докладчика, состояла в том, что СССР ставил возможность восстановления нормальных дипломатических связей в зависимость от изменения политики Израиля в отношении арабских государств, которые даже не входили в один военно-политический блок с Советским Союзом. Это беспрецедентный случай в мировой практике, и необходимо задуматься, каковы же были подлинные причины постепенного формирования у советского руководства негативного отношения к Израилю в 1950 - 1960-е гг. и, говоря более конкретно, причины разрыва дипломатических отношений советской стороной в 1967 г.

По мнению И. Д. Звягельской, первое широко распространенное объяснение состоит в том, что советское руководство в свое время якобы возлагало надежды на создание в Палестине государства социалистической ориентации, а затем было разочаровано тем общественно-политическим укладом, который сложился в Израиле в реальности. Но хорошо известно, что советское руководство вообще плохо относилось к социалистам и вдвойне плохо, если эти силы имели националистическую окраску, как левые сионисты в Израиле. Поэтому ни о каком разочаровании говорить не приходится.

Второй известный тезис гласит, что наши отношения были испорчены из-за тесного сотрудничества Израиля с Соединенными Штатами. Однако анализ имеющихся документальных свидетельств показывает, что советское руководство хорошо осознавало зависимость Израиля от США и никогда не рассчитывало, что в условиях "холодной войны" Израиль окажется ближе к Советскому Союзу. Другой вопрос, что СССР опасался потенциального участия Израиля в антисоветских альянсах на Ближнем Востоке, но в них-то последний никогда и не участвовал.

Третье объяснение - фактор антисемитизма в Советском Союзе. Но, какими бы отвратительными ни были - особенно при Сталине - проявления государственного антисемитизма, само по себе это не могло привести к разрыву дипломатических отношений. Это, конечно, вызывало напряженность между двумя странами, но не более, ибо хорошо известно, что дипломатические отношения не зависят от того, как то или иное правительство относится к некой этнической группе внутри своего государства.

Подлинной причиной нарастания напряженности в двусторонних отношениях, по мнению И. Д. Звягельской, было недовольство советского руководства требованием Израиля разрешить эмиграцию советских евреев, а также его претензиями на установление прямых контактов с еврейскими общинами в Советском Союзе. Таким образом, считает докладчик, советско-израильские отношения превращались из внешнеполитического фактора во внутриполитический, что было гораздо серьезнее. Если же говорить конкретно о моменте разрыва дипломатических отношений, то здесь сыграло роль отношение советского руководства к поражению Египта и Сирии в войне 1967 г. как к своему собственному.

По мнению Г. К. Прозоровой (Москва), Советский Союз все же придавал большое значение постепенной переориентации израильской внешней политики на США, притом что изначально Израиль декларировал принцип нейтралитета. Однако чувство "обманутых надежд" имело место не только с советской стороны. Израильское руководство изначально рассчитывало на большой приток евреев из СССР и было разочаровано жестко негативной позицией Москвы в этом вопросе. Вообще, по мнению докладчика, утверждение, будто участники региональных конфликтов в годы "холодной войны" были лишь заложниками глобальной политической игры сверхдержав, зачастую принижает значение обратной тенденции - влияния самих стран региона на политику СССР и США. Израильское правительство, в частности, недооценивало степень влияния своей собственной политики в отношении СССР на развитие двусторонних отношений.

Выступление А. М. Хазанова (ИВ РАН) было посвящено первому разрыву и первому восстановлению советско-израильских отношений в 1953 г. Он отметил, что в свете развернутой Сталиным с начала 1950-х гг. антисемитской политики прекращение советско-израильских отношений было неизбежно. Докладчик привел множество свидетельств подготовки массовой депортации и геноцида в отношении советских евреев в 1953 г., отметив, что антисемитская линия во внутренней политике переплеталась с недовольством проамериканской ориентацией Израиля.

Следующий блок выступлений был посвящен негласным дипломатическим контактам между советскими и израильскими представителями после официального разрыва отношений в 1967 г. Н. А. Семенченко (ИВ РАН) в докладе "Советско-израильские контакты в период 1967 - 1991 гг." подчеркнула важную роль израильских коммунистов и социалистов в этом процессе. О. Намир

стр. 145

(Израиль), в прошлом член Кнессета и министр труда, бывший посол Израиля в Китае, поделилась воспоминаниями о своем участии в негласных советско-израильских переговорах в этот период.

Большой интерес вызвали доклады, авторы которых непосредственно участвовали в процессе восстановления российско-израильских дипломатических отношений и их дальнейшего развития в начале 1990-х гг. С докладами на эту тему выступили руководитель отдела Израиля ИВ РАН Т. А. Карасова, работавшая в первом составе российского посольства в Израиле, Т. В. Носенко (ИВ РАН), принимавшая участие в работе российского посольства в Израиле в 1993 - 1998 гг., профессор Иерусалимского университета С. Хоффман, А. Е. Локшин (ИВ РАН).

Докладчики отмечали, что давно восстановлены дипломатические отношения, открыты границы, развиваются, хотя и не так быстро, экономические и культурные связи. Как отметил заместитель министра иностранных дел России А. В. Салтанов, торговый оборот между Россией и Израилем приближается в настоящее время к 2 млрд. дол. А. Мил-Ман подчеркнул, что развивается военно-техническое сотрудничество, разрабатываются совместные проекты в области авиастроения, сотрудничества спецслужб двух стран в сфере борьбы с терроризмом.

Однако значительная часть этих успехов была достигнута в первые годы после восстановления дипломатических отношений. И здесь возникает закономерный вопрос: что дальше? Вряд ли российско-израильские отношения могут долго оставаться в статичном состоянии. Можно отметить как минимум три фактора, которые должны способствовать их развитию. Во-первых, обе страны слишком тесно связаны в культурно-историческом плане, чтобы не реагировать на проблемы друг друга, как отметила Т. А. Карасова. Во-вторых, Россия взяла на себя определенные обязательства по участию в ближневосточном урегулировании. В-третьих, израильское общество традиционно оценивает всю сферу внешней политики в контексте национальной безопасности, и любой шаг России в этом контексте сразу получает в Израиле широкий, иногда даже гипертрофированный резонанс.

Потенциал экономического сотрудничества в настоящее время используется довольно слабо: это показали в своих выступлениях А. В. Федорченко, Д. А. Марьясис, Е. Ю. Усова (все - ИВ РАН). Что же касается политической сферы, то после второй ливано-израильской войны взаимное похолодание стало весьма заметным.

Этот вопрос рассмотрел в своем докладе Г. И. Мирский (ИМЭМО РАН). Россия, по его мнению, в настоящее время не располагает реальными возможностями влияния на позиции участников. Г. И. Мирский считает, что существует шанс на урегулирование даже таких сложных узлов палестино-израильского конфликта, как проблема Иерусалима, вопрос о беженцах и о еврейских поселениях на оккупированных территориях. Но в условиях существующего сегодня недоверия между сторонами и тем более в ситуации, когда у власти в ПНА находится ХАМАС, прогресс в мирном урегулировании конфликта невозможен. Более того, ситуация складывается так, что прежние концепции обеспечения безопасности Израиля становятся нерелевантными. Действительно, Израилю удалось создать армию, способную в случае новой войны одержать победу над регулярными войсками соседних стран. Но арабо-израильское противостояние принимает другой характер: вторая война в Ливане показала, что угрозу безопасности Израиля сегодня представляют не государства (тем более что вероятность военных столкновений с ними довольно мала), а мощные военизированные организации с радикально-религиозной идеологией. Имея в своих рядах "религиозных фанатиков" (по выражению Г. И. Мирского) из разных стран мусульманского мира, получив в свое распоряжение ракеты из Ирана, способные достигать территории Израиля, стартовав за сотни километров от границы, та же "Хизбалла" представляет гораздо большую угрозу безопасности Израиля, чем слабо мотивированные армии арабских стран в войнах 1950-х - 1970-х гг. И совершенно непонятно, каким образом Россия - в качестве конспонсора ближневосточного урегулирования - может сейчас изменить ситуацию в лучшую сторону.

Президент Тель-Авивского университета И. Рабинович возразил, что признание бесперспективности дальнейших переговоров с палестинцами и отказ от их продолжения только ухудшат ситуацию. По его словам, можно рассчитывать, по крайней мере, на заключение долгосрочного соглашения с ХАМАС о прекращении огня. Вместе с тем он признал, что нередко уступки со стороны Израиля воспринимаются палестинской стороной как признак слабости и ведут лишь к выдвижению новых требований.

Не добавили оптимизма и два следующих докладчика - Л. А. Фридман (Москва) и профессор Иерусалимского университета Л. Эпштейн.

стр. 146

Л. А. Фридман в докладе "Россия, Израиль и арабские страны в мировом экономическом пространстве" охарактеризовал положение Израиля в экономической сфере. За последние пять лет среднегодовой темп роста подушевого дохода в Израиле составил только 1.9%, в то время как в Иране - 5.8, в Египте - 3.7, в Сирии и Саудовской Аравии - 4%. Экономический рост в Израиле был одним из самых низких, примерно таким же, как в странах Западной Европы. Но страны Западной Европы могут себе это позволить, а Израиль, учитывая его окружение, конечно, нет. Если же сравнивать абсолютные экономические показатели, то ВВП Израиля сейчас составляет примерно 175 млрд. дол., Ирана - 545, Египта - 330, Саудовской Аравии - 363 млрд. дол. Можно возразить: отрыв Израиля от соседних стран по абсолютным показателям подушевого дохода все еще остается большим. Но ведь и Россия (СССР) всегда отставала от США по этому показателю примерно втрое, что не помешало нам создать мощный ракетно-ядерный комплекс и достичь военного паритета с США. Точно так же Иран ныне обладает достаточной экономической мощью, чтобы создать различные виды оружия массового уничтожения. Если в течение следующих пяти лет сохранится такое же, как в последние годы, соотношение между ключевыми экономическими показателями Израиля и арабских стран, то для Израиля складывающаяся ситуация опасна, чревата переходом "точки невозврата".

Ни Г. И. Мирский, ни Л. А. Фридман не упомянули о том факте, что в свете "иранской угрозы" и российско-иранского сотрудничества в ядерной области в Израиле происходит рост антироссийских настроений. Дипломатично умолчали об этом и члены израильской делегации. Даже А. Эпштейн, который в своих статьях отмечал эту тенденцию (считал позицию израильских СМИ в значительной степени необоснованной), на этот раз предпочел сделать сообщение на другую тему, правда, не менее болезненную. В сущности, он обвинил ивритоязычный израильский научный истеблишмент в отсутствии интереса к реальной, современной России.

Обсуждение темы еврейской эмиграции на конференции вызвало оживленные дебаты.

И. В. Масюкова (Москва) отметила, что разрыв дипломатических отношений между СССР и Израилем в 1967 г. не только не прекратил, но даже усилил эмиграционный поток. Уже в 1968 г. Ю. В. Андропов и А. А. Громыко рекомендовали разрешить эмиграцию (примерно 1.5 тыс. человек в год), чтобы не давать повода для распространявшихся на Западе соответствующих обвинений в адрес СССР.

Г. Г. Косач (Москва) затронул вопрос об эмиграции в довольно необычном аспекте. Он привел данные, свидетельствующие, что в 1920-е гг. молодое советское правительство и Коминтерн тщетно искали возможных проводников своей политики на Ближнем Востоке. В конечном счете, несмотря на то что Коминтерн формально осудил сионизм, было решено использовать для "революционизации" Палестины членов российской организации левосионистской партии "Поалей-Цион" ("Рабочие Сиона"). Многим из них был не просто разрешен выезд в Палестину, но даже оказывалось всяческое содействие в этом.

Полемизируя с Г. Г. Косачем, Б. Морозов (Тель-Авивский ун-т) сослался на документальные свидетельства из недавно опубликованных архивов КПСС. В частности, он процитировал фразу Ф. Э. Дзержинского о том, что разрешить еврейскую эмиграцию нужно, поскольку таким путем можно выдворить из страны "наиболее оголтелую часть" еврейской общины, националистов и религиозных фанатиков. Таким образом, причины, побудившие советское правительство вплоть до 1934 г. разрешать в небольших масштабах еврейскую эмиграцию, предстали совершенно в ином свете. Говоря о 1960-х гг. и более позднем периоде, докладчик (бывший "отказник") высказал мнение о том, что нежелание советских властей разрешать еврейскую эмиграцию отнюдь не было формой дискриминации евреев. По его мнению, евреи являлись в этом смысле привилегированной этнической группой: в советское время ни одной группе, кроме евреев, немцев, греков и армян, эмиграция не разрешалась; при этом доля евреев, получивших разрешение на выезд, была значительно больше по сравнению с другими перечисленными национальностями.

Е. Э. Штейн (Москва) посвятила свое выступление особенностям отношения к Израилю со стороны российских евреев в современных условиях, когда существует возможность въезда и выезда, а еврейские общины России активно контактируют с израильскими общественными организациями. Это было единственное выступление, затрагивающее тему самоидентификации сегодняшних российских евреев. Согласно социологическим опросам, отмечалось в докладе, лишь несколько процентов российских евреев идентифицируют себя с общиной. Результатом стала утрата не только общееврейской солидарности, но и солидарности внутри самого россий-

стр. 147

ского еврейства. Разрушение традиционного уклада и религии, отрыв от еврейских общин диаспоры привели к обесцениванию или утрате прежних символов еврейской идентичности. Подавляющее большинство российских евреев осознают себя исключительно россиянами. Евреи в России - этническое меньшинство, не являющееся, как считает докладчик, даже диаспорной группой. По мнению Е. Э. Штейн, необходимые признаки диаспоры: связь с этническим и национальным очагом (реальной или мифологизированной родиной) и общинная организация. Таким образом, в данном случае не приходится говорить о переплетении религиозной, национальной и этнической идентичности. При полном отсутствии еврейской национальной и слабо выраженной религиозной, а также общинной идентичности главную роль играет самоидентификация с этнической группой.

Несмотря на распространенность такой точки зрения среди ряда авторитетных российских исследователей, она вызвала споры среди участников конференции.

К сожалению, предельная насыщенность и сжатые сроки данной конференции практически не оставили времени для детального обсуждения поднятых вопросов. Остается надеяться, что проведение таких встреч на базе ИВ РАН станет традицией, и все недосказанное в этот раз станет предметом дискуссии на следующей конференции.

Permanent link to this publication: