Л.М. БОРИСОВА, кандидат филологических наук Многие исследователи чеховской драмы обращали внимание на особую роль паузы в ее поэтике. Обилием пауз чаще всего объясняется исключительная музыкальность чеховского диалога. Однако Чехов, как известно, не разделял увлечения элегическим стилем Художественного театра. "(...) Сгубил мне пьесу Станиславский", - писал он о "Вишневом саде" в связи с тем, что четвертое действие вместо максимум двенадцати минут продолжалось на сцене минут сорок (письмо О.Л. Книппер-Чеховой от 29 марта 1904 года). Такая категоричность в оценке, конечно, продиктована не только физическим состоянием больного, слабеющего автора, как иногда представляют дело театроведы. Затянутость мхатовских спектаклей раздражала Чехова и раньше. О.Л. Книппер-Чехова вспоминала, как во время одного из представлений "Чайки" он с часами в руках вышел на сцену и фактически прервал спектакль, решительно попросив закончить пьесу третьим актом. "Он был со многим не согласен, главное с темпом (...)" (А.П. Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 620). Ритмическое своеобразие диалога у Чехова не сводится к паузам, и не все паузы у него подходят под определение "в раздумье". В последнем действии "Вишневого сада" таких вообще нет. Две паузы здесь равнозначны односложным ответам: стр. 11 Лопахин. (...) Пожалуйте, покорнейше прошу! По стаканчику на прощанье. (...) Пожалуйте! Пауза. Что ж, господа! Не желаете? (...) Ну, и я пить не стану; Варя, сидя на полу, положив голову на узел с платьем, тихо рыдает. Отворяется дверь, осторожно входит Любовь Андреевна. Любовь Андреевна. Что? Пауза. Надо ехать. Неудавшееся объяснение Вари и Лопахина пестрит паузами, но участники сцены всячески стараются свести их на нет, так что весь диалог, цель которого - замаскировать неловкость, начинает тяготеть к "случайному", беспаузному: "Вы куда же теперь. Варвара Михайловна? - Я? К Рагулиным... (...) Где же это... Или, может, я в сундук уложила... - А я в Харьков уезжаю...(...) В прошлом году ... Читать далее