Премия "За творческое поведение и благородство в литературе", учрежденная "Новой газетой", присуждена Светлане Алексиевич "Русских писателей всегда больше интересовала правда, чем красота", - писал Николай Бердяев. В этом смысле родившаяся на Украине и живущая в Белоруссии Светлана Алексиевич - исконно русский писатель. Правду она искала в первой, принесшей ей известность книге "У войны не женское лицо". Добивалась правды своей "афганской" книгой "Цинковые мальчики". Правда и только правда - в ее новой вещи "Чернобыльская молитва". Замечательно, что такая бескомпромиссность вознаграждается красотой! Не ужасы сюрреальной реальности Чернобыля поражают в "Молитве" прежде всего - такого рода сенсорного голода мы давно не испытываем, - а сила любви, преданности и - да! - красота человеческой души среди низости, подлости, трусости и бездарности системы и отдельных ее винтиков (тоже в общем-то людей). Именно в "Чернобыльской молитве" запечатлена любовь "пограндиознее онегинской любви". Именно здесь исследованы пограничные состояния сознания куда глубже, чем в знаменитой книжке "Жизнь после жизни". Алексиевич вообще, как всякого настоящего писателя, интересует человеческое сознание, а не собственно событийный ряд и технические подробности. Алесь Адамович в предисловии к книге "У войны не женское лицо" писал, пытаясь определить жанр этого произведения Алексиевич: "Многоголосое самоисследование жизни, когда объект и субъект повествования как два зеркала, которые друг в друге отражаются, повторяясь многократно... Так как же определить, назвать этот жанр? Жизнь, о себе повествующая? эпически-хоровая проза? а может, даже роман-оратория? или соборный роман? документальное самоисследование? устная история? магнитофонная литература?.." Думается, все эти жанровые определения характеризуют и "Чернобыльскую молитву". Только - обязательно взятые в совокупности. Это действительно "хоровая проза" (не случайно здесь есть главы "Детский хор", "Солдатский хор"...). А возникло такое ... Читать далее