«Карелия» Камни вновь зарю закрыли Вечной серостью своей, Не имевшие гранд-крылья, А размером, как Антей. Тяжесть их немного сходит В ландшафте мёртвых волн Одним кадром, также в моде Строгий фрак – туманный холм. Металлической породой Отдаёт чистейший гриб, Напитавшись ядом, содой Для себя – другим он шип. Холод сонный отовсюду Позволяет зрить кристалл- Этот мир возможный, Вуду Здесь чертилкой рисовал.   «Дикарка»   Небо мажет акварелью С неотчётливым штрихом Ватман новенькой Карелии Цвета ношеных трико. С Божьим делом рисованье Перетерпит много клякс, В воду канут – не в саванне Недочёты стиля «Макс»! Свежий хочет, хоть в набросках, Провидение портрет Дать дикарке, но в обносках- Лишь белеет трафарет. Все её углы медвежьи Недоступны в один час, Когда был Хранитель вежлив, Открывая дверь стуча.   «Запусти, Прусак, Париж»   Манекену стало плохо У пустеющих витрин И дверей давно без вздоха После входа дивных прим. Он головушку повесил На паркеты не глядя В распозлающейся прессе От нечистого мытья. Торопившийся рабочий Шапкой грязной наградил Между почестями прочих «Не костюмов» на груди. Как и все живые, просит Низко кланяясь – рабы ж (По застопоренной позе): «Запусти, прусак, Париж».   «После пушкиных огней» (письмо пленённого под Сталинградом Ханса Ф.)   Тут и зарево позвало От порусских блиндажей Отходить, полабызало Счастье, хватит с нас, ПаШЕЙ. Танки с Волги грохотали После пушкиных огней, Наступали, Хайль, на грабли Вёрст и палка не гнилей. Всё в тумане, будто снится Мне на шею узелок Красный бойкая зарница Повязала, давит Блок. Томик классика с бетоном Не даёт ещё дыхнуть, На прощанье, весом с тонну Воздух этот, хоть чуть-чуть.   «Горсть» Рубежи поплыли пылью В этом зареве огней, Командир воскликнул: «Мыслю, Будет, наперво, ремень». Ошарашенный бинокль Всё вертел вокруг трубой Из окопа, прямо-гоголь, Мастью зыркая бубной. Танки ромбом отвечали На огрызки батарей, Было, впрочем, то в начале Битв от немцев до Корей. Шагом «первой эскадрильи» Уносили во весь рост ... Читать далее