Печальную повесть о блокадном Ираке продолжаю заметками о людях этой страны - моих друзьях и знакомых, с которыми встречался и поддерживал добрые отношения в период командировки. Они были разные: по роду работы, вере и взглядам, по характеру и возрасту. Наступивший в их жизни после августа 1990 года надлом переносили терпеливо, с достоинством. За прошедшее десятилетие они, как и миллионы их соотечественников, пытались адаптироваться к непривычным условиям остановившихся предприятий и производств, свернувшегося рынка и закрытых границ, перечеркнутых личных планов. Выживали, как могли, насколько позволяли каждому его возможности, изворотливость. Часто встречаясь и беседуя с моими друзьями, ни разу не услышал от них сетования или жалобы, личной просьбы сделать что-нибудь или чем-то помочь. Тема блокады, связанных с ней проблем и лишений, разумеется, присутствовала в наших разговорах, обсуждалась как бы в общем плане. Но мои собеседники старались не касаться своих личных трудностей и невзгод, которых у каждого из них было предостаточно. Со временем начинал понимать иракский национальный характер, вылепленный из такого материала, как высокое чувство достоинства, ограненное четкими этическими критериями и нормами традиционного восточного воспитания. В этом характере, как продукте исторического развития древней нации, привлекали генетическая жизнестойкость, упрямство и упорство, заметная отвлеченность, даже отрешенность от текущего момента с его плюсами и минусами. МАСТЕР СЕРЕБРА ФУАД АЛЬ-ЗАХРУН Однажды посольский врач Владимир Гутоев предложил познакомить меня с хозяином серебряной лавки Фуадом. Отзывался о нем как добром человеке и хорошем ювелире, у которого можно приобрести изделия его собственного изготовления. Приехали с Володей на улицу Рашид к "подкове" - так мы называли небольшую овальную аллею, на которой стоит памятник А. Грейри - одному из соратников президента С. Хусейна периода их борьбы за власть в 60-х годах. Припарковались напротив памятника и прошли в лав ... Читать далее