Российская политика первой половины XIX в. в отношении иностранных иммигрантов основывалась, прежде всего, на заинтересованности в притоке в империю квалифицированных специалистов. К политическим причинам, способствовавшим этому процессу, можно отнести признание высокого международного авторитета России; к экономическим - создание и развитие новых технологий в сельском хозяйстве и промышленности, сфере обслуживания; к культурным - подъем в науке, просвещении и искусстве. Позицию российской дипломатии по отношению к Швейцарии как стране потенциальной эмиграции характеризует высказывание российского поверенного в Берне П. А. Крюденера в 1826 г.: "Швейцария, которая расположена в средоточии европейской цивилизации, имеет богатый опыт народного просвещения, черпает силу в традициях, которые пощадили и время, и даже революции, научена общими для Европы бедствиями, свою долю которых она изведала, является, без сомнения, одной из тех стран, где общественное мнение обрело наибольшую силу и трезвость суждения. Будучи республикой, она отнюдь не враждебна королям...". Дипломат упоминал верность швейцарских гвардейцев Людовику XVI в событиях Великой Французской революции и выступление на стороне европейских монархов в период Ста дней Наполеона. При этом "исконный федерализм" был признан проявлением национального характера1. Особое геополитическое положение, сохранение нейтралитета, достижения в науке и образовании, уважение к традициям - все это создавало благоприятные условия для российско-швейцарского сотрудничества. Российское внешнеполитическое ведомство, сыграв особую роль в решениях Венского конгресса 1815 г., в дальнейшем продолжало внимательно отслеживать как внутреннюю ситуацию в Швейцарии, так и ее международное положение. В переписке вице-канцлера К. В. Нессельроде с поверенным в делах в Берне в 1820-х гг. неоднократно подчеркивалась заинтересованность России в политической независимости и нейтралитете Швейцарии, в решении ее пограничных и таможенных ... Читать далее