В биографии преподобного Михаила Клопского - свидетеля и участника драматических событий в последние десятилетия независимости Новгорода -остается до сих пор, несмотря на опубликованную более четверти века назад этапную статью В. Л. Янина [1], немало загадок и противоречий1 . Однако прежде чем вновь ставить вопрос о происхождении Михаила, следует надежно определить время его жизни, исходя прежде всего из даты кончины. В исследовательской литературе, по крайней мере, со времен В. О. Ключевского [2. С. 212; 3. С. 42, N 128; 4. С. 32; 5. С. 187 - 188; 1. С. 52] в качестве такой предельно поздней даты фигурирует 1458 г. Ее выбор основан на сведениях Повести об архиепископе Ионе (называемой также житием), сообщающей, в частности, о встрече будущего владыки в детстве с клопским блаженным, предсказавшим ему незаурядную карьеру на церковном поприще (ранние редакции жития Михаила такой подробности не содержат). Михаил несколько раз назван в повести по имени, далее сообщается, что он умер не только до избрания Ионы на кафедру, но и ранее кончины архиепископа Евфимия II2 . Хотя повесть содержит достаточно ясные, казалось бы, указания на то, что она создана вскоре после смерти Ионы, ряд обстоятельств мешает признать ее ранним источником, дошедшим в том виде, в каком она была создана в последней трети XV в., во всяком случае, применительно к интересующему нас эпизоду. В первую очередь это относится к рукописной традиции памятника, которая не прослеживается ранее Великих Миней Четьих (ВМЧ) (1539 г.): другие списки, привлекавшиеся к изданию, еще моложе [6. С. 624]. Между тем, среди текстов, входящих в этот огромный двенадцатитомный свод, отчетливо можно проследить две тенденции. Это либо весьма исправные списки более ранних (порою весьма древних) памятников, либо редакции, специально созданные (на основе предшествующих) для включения в ВМЧ. И среди пространных (не проложных) житий русских святых XIV-XV вв. явно преобладает эта вторая тенденция Турилов Анатолий Аркадьевич канд. ... Читать далее