Проза БОЛЬШИНСТВО журналов существует в двух ипостасях: каждый номер - это нечто целое, построенное по определенным правилам, законам. Одновременно журнал представляет читателям сумму текстов, так или иначе отражающих современное состояние словесности и предпочтения редакции. Превращение журнала в сборник повестей и рассказов, равно как и пренебрежение художественной литературой в пользу социологии и краеведения приводит к отрицательному результату. Лучшие издания пребывают в равновесии. "Дружба народов" из их числа. Любая журнальная книжка сделана сильно и плотно. Содержательная и разнообразная публицистика, извлечения из архивов, переводы и всякие прочие разности, расположенные во второй половине журнала, интересны не менее, чем собственно художественные тексты. А граница между ними зачастую размыта. Например, "история о..." (так определен жанр) Михаила Новикова "Это тронулся поезд" (N2) отнесена к публицистике - но перед нами блестящий рассказ о судьбе поколения, о мистической силе городских пейзажей, о свободе и любви, но главным образом - о сумрачной власти плоти. "И странная просьба - "дай мне напиться железнодорожной воды" - только и будет противоядием от отвращения, во мне просыпавшегося при мысли о том, что эти нелепые колебания и пот, покрывающий лица и ягодицы, выпростанный изо рта язык, финальные хрипы, дрожь кадыка мужчины и закатившиеся глаза женщины, и пряный, жарко-животный запах соития - суть мой удел тоже, и все, что я делаю и пишу, в итоге, может быть, направлено только к тому, чтоб задергаться, застыть и снова задергаться в неудобной позе, рядом со слегка отличающимся от моего собственного - женским телом. Ради этого... Ах, нет! Дай мне напиться..." С другой стороны, документальное повествование Ирины Черваковой "Песочные часы" (N 4-5), хотя и напечатано в разделе "Проза и поэзия", привлекает внимание не сомнительными художественными достоинствами, а самой фактурой, внятно изложенным историческим материалом. Но при всей жанровой неопределенности ... Читать далее