К библейским образам и ситуациям как средству выражения непреходящих общечеловеческих начал обращались художники всех эпох. В русской литературе к текстам Священного Писания прибегали Пушкин, Гоголь, Достоевский, Чехов и другие писатели. К евангельским сюжетам и образам на протяжении всего своего творчества обращался и Маяковский. Так, например, его ранняя поэма "Человек" целиком построена на аналогии главного героя - лирического "я" поэта - с Иисусом Христом. В настоящей заметке мы попытаемся обосновать одну параллель, проливающую дополнительный свет на образ Блока в поэме Маяковского "Хорошо!".

Знаменитая евангельская притча повествует о том, как ученики, плывя в лодке по Галилейскому морю, увидели Христа, идущего по водам. Спаситель велел Петру идти к Нему. Тот пошел по воде, но, испугавшись бури и ветра, начал тонуть. Тогда Иисус поддержал его и сказал: "Маловерный! Зачем ты усомнился!" (Мф. 14, 22-31).

По словам Эккермана, Гете считал это евангельское повествование глубоко истинным и драгоценным. "Это одна из самых прекрасных легенд, - сказал мне Гете, - и я люблю ее больше всех. В ней высказано высокое учение, что человек верою и присутствием духа побеждает даже в самых трудных предприятиях, но стоит ему поддаться ничтожному сомнению, и он погибает" (Эккерман И.П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни. М.-Л., 1934. С. 547).

стр. 7

Образ евангельского Петра всплывает в описании Маяковским событий Октябрьской революции в поэме "Хорошо!". Судьба Блока здесь осмысляется через непреходящий смысл евангельского повествования. Отмечая внутреннее смятение Блока, его два "ощущения революции": "хорошо" и "библиотеку сожгли", Маяковский как бы уподобляет его усомнившемуся, тонущему Петру:

Кругом
тонула
Россия Блока...
Уставился Блок -
И Блокова тень
Глазеет, на стенке привстав...
Как будто
оба ждут по воде
шагающего Христа.
Усомнившийся Петр тонул, но Иисус удержал его и тем спас от гибели.

Но Блоку
Христос
являться не стал
(Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1955. Т. 8. С. 266). "Раздвоение" Блока, символизирующее его два "ощущения революции", персонификация его тени могут ассоциироваться в сознании читателя с образом сомневающегося Петра, являющимся в данном случае как бы двойником Блока. Как писал Маяковский в статье "Умер Александр Блок", - "дальше дороги не было. Дальше смерть. И она пришла" (Там же. Т. 12. С. 22).

Следует, однако, иметь в виду, что психологическое содержание образа Блока в поэме, конечно, не исчерпывается данной евангельской параллелью. Маяковский невольно творит памятник Блоку, запечатлевая его лик для потомков. Христос здесь звучит почти как "цитата" из Блока, его некий опознавательный знак. Именно такой Блок Маяковского - в смятении ждущий Христа и оставленный Богом - врезается в память читателей поэмы.

Permanent link to this publication: