Я. РАБКИН. ЕВРЕЙ ПРОТИВ ЕВРЕЯ. ИУДЕЙСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ СИОНИЗМУ. Пер. с франц. автора при участии А. Кушнира. М.: Текст, 2009. 521 с.

(Чейсовская коллекция)

Автор книги, проф. Монреальского университета, преподаватель истории науки и истории евреев, бывший ленинградец, эмигрировавший в Канаду в начале 1970-х гг., посвятил свою работу защите антисионистской иудейской ортодоксальной идеологии. Ультраортодоксальные раввины считают Государство Израиль антитезой иудаизму, ибо оно создано руками человеческими, а не мошиахом (мессией), приход которого ожидают иудеи. Государство Израиль и сионизм, по их мнению и по мнению автора, являются подлинными врагами иудаизма, разрушающими все истинно еврейское.

Я. Рабкин претендует на научный характер монографии, но используемые им термины и оценки настолько приблизительны и неопределенны, что выдают приверженность автора совсем иному дискурсу - пропагандистскому или мессианскому. Свидетельством академического характера его работы должен быть, очевидно, тот факт, что ее автор очень щедро, почти в каждом абзаце, приводит цитаты и ссылки на авторитетные источники, которые, впрочем, очень часто имеют более чем косвенное отношение к теме. Они включают общие наблюдения известных израильских историков, вообще никак не связанных с антисионистской идеологией, и таких критиков сионизма, как философ Ханна Арендт и левые историки, более известные как "постсионистские". Тем самым точка зрения на сионизм ультраортодоксов искусственно "раздувается", делается как бы более представительной и аргументированной.

Автор склонен к решительным выводам и патетическим заявлениям на основе спорных теорий: "Произведшая недавно фурор книга историка из Тель-Авивского университета Шломо Санда, озаглавленная "Как и когда был изобретен еврейский народ", доказывает, что евреи из различных стран... не имеют между собой ничего общего. Кроме религии... [Еврейский народ], по его мнению, был "изобретен" в угоду сионистской идеологии... Поскольку таким образом [sic!] угасает мирская, национальная мотивация сохранения именно еврейского государства, все большее значение приобретает мотивация религиозная" (с. 22). На основе "общеизвестных" положений, которые далеко не всегда верны, Рабкин утверждает, что вполне ассимилированный венский журналист Теодор Герцль стал притязать на роль представителя евреев всего мира, несмотря на то что испокон веков на руководство еврейскими общинами выдвигались люди, имевшие познания в Торе и строго соблюдавшие заповеди. Отмечу, что Герцль, "притязал на роль представителя всех евреев мира", являясь лидером влиятельной Всемирной сионистской организации. А что касается религиозного руководства еврейских общин, то критерием для его избрания были отнюдь не познания в Торе, а прежде всего богатство и тесные связи с правящим, светским окружением.

Многие утверждения Рабкина свидетельствуют о незнании хрестоматийных фактов. Например, о биографии Т. Герцля Рабкин, очевидно, знает понаслышке, если пишет, что тот собирался "легализовать в предвиденном им государстве дуэли - высшее проявление чести и благородства" (с. 230). На самом деле Герцль предлагал евреям отстаивать свою попранную честь на дуэлях еще задолго до возникновения у него замысла о создании еврейского государства, о чем свидетельствуют его пьеса "Новое гетто", а также записи в дневнике. В его программном сочинении "Еврейское государство" нет ни слова о дуэлях.

Рабкин сообщает, что на улицы Меа Шеарим - иерусалимского квартала, где проживают в настоящее время несколько тысяч ультраортодоксальных евреев, в один из дней вышли на демонстрацию протеста сотни тысяч противников сионистского Государства Израиль (с. 306). Здесь, как и во многих других случаях, автор рассчитывает на неосведомленность русскоязычного читателя: улицы Меа Шеарим столь узкие, что на них непросто разминуться и двум идущим друг другу навстречу прохожим. А сотне, не говоря уже о тысячах, человек физически невозможно одновременно находиться в этом месте. Вообще, довольно характерная черта рецензируемой книги - стремление придать "иудейскому сопротивлению сионизму", которое для Израиля

и еврейских общин в некоторых странах и так носит явно маргинальный характер, совсем иные масштабы, чем те, что существуют в реальности.

Почти на каждой странице книги можно найти довольно тенденциозные интерпретации тех или иных событий или цитат. Так, призывы к сопротивлению, исходящие от жертв погромов конца XIX - начала XX в., автор осуждает как неправильный выбор (в сравнении с бегством и покаянием) и "резкий отход от Традиции". А поэтические инвективы поэта Х.-Н. Бялика в адрес еврейских мужчин в поэме "Сказание о погроме", не способных защитить своих женщин во время погрома, Рабкин толкует как "выражение жажды власти и бунта против иудейства". Иногда сильные эпитеты и громкие обвинения типа "фашиствующая идеология Жаботинского", "израильские офицеры и солдаты - военные преступники", "режим апартеида в Израиле" встречаются в тексте от первого лица без ссылок на источник.

В один из завершающих сюжетов, посвященных роли Государства Израиль в еврейской истории, вошла следующая цитата из Боаза Эврона (автор называет его израильским интеллектуалом, не уточняя, что тот является известным теоретиком постсионизма, а вовсе не ортодоксальным антисионистом): "Государство Израиль, конечно, исчезнет через сто, триста или пятьсот лет... Существование этого государства не имеет никакого значения для существования евреев... Евреи мира могут прекрасно жить без него" (с. 484).

В работе Рабкина читатель не найдет ни анализа иудейской критики сионизма, ни его генетического или структурного анализа. Перед нами нагромождение аргументов из любых источников - от левых радикалов до Сатмарского хасидского ребе. Автор включает в свою книгу цитаты из работ таких современных известных израильских историков, как Исраэль Барталь, Шауль Штампфер и др. Однако эти ученые на самом деле придерживаются разных политических убеждений. Есть среди них и верующие, однако никто из них не призывал к необходимости переселения евреев Израиля с Ближнего Востока в Европу или на Аляску, как предлагает иранский лидер Ахмадинежад, которого с немалым уважением упоминает автор.

Цитированные Рабкиным авторы часто являются по своим взглядам исследователями прямо противоположного направления. Так обстоит дело с проф. Робертом Вистричем, директором Центра Видала Сассуна по изучению антисемитизма при Иерусалимском университете. Рабкину, ратующему за "мирную" ликвидацию Государства Израиль и возвращение евреев к статусу зимми - иноверцев, находящихся под защитой исламского государства, о чем любят писать и палестинские пропагандисты, остается неизвестной лекция Вистрича 1984 г.: "Цель арабского антисионизма - в конечном счете свести Израиль (или евреев как общность) к их вековому униженному положению под властью ислама, к положению людей, "защищенных" исламской толерантностью и живущих в мусульманском окружении не по праву, а из милости. Этот тип антисионизма стремится деэмансипировать евреев как независимую нацию, подобно тому, как секулярный европейский антисемитизм стремится деэмансипировать их как свободных и равноправных индивидуумов в гражданском обществе".

Труд Я. Рабкина по-своему вписывается в "стилистику" Каббалы Лайтмана, которая чудесным образом предназначена как раз для тех, кто никакого иудаизма, кроме лайтмановского, не знает.

Ограниченные рамки рецензии не позволяют продемонстрировать все логические несообразности и подмену тезисов в 500-страничной книге.

На мой взгдяд, честнее было бы написать открыто антисионистскую полемическую книгу или объективно представить критику сионизма со стороны ультраортодоксальных кругов в иудаизме, чем псевдоисследование антисионистской идеологии.

Если уважаемое издательство, выпустившее в свет это сочинение, действительно хочет познакомить отечественного читателя с ортодоксальным иудейским взглядом на сионизм, то полезнее было бы перевести с английского и издать известную книгу Авиэзера Равицкого "Мессионизм, сионизм и еврейский религиозный радикализм", вышедшую в Чикаго в 1996 г., в которой антисионистская позиция иудейских ортодоксов представлена вполне адекватно и более толково, чем в рецензируемой работе, весьма далекой от академической корректности.

Permanent link to this publication: