7 декабря 2009 г. сектор Турции отдела стран Ближнего и Среднего Востока ИВ РАН провел "круглый стол" "Турция в условиях новых международных и внутренних реалий".

На обсуждение были вынесены следующие вопросы: новые инициативы во внутренней политике правительства Турции; вакфы в Турции в XX в.: сущностные трансформации традиционного института; глокализация по-турецки; курдский вопрос в контексте формирования граждан-

ского общества в современной Турции; взаимодействие России и Турции в сфере энергетической политики; влияние фактора переговоров ЕС на проведение реформ в Турции (1999 - 2009); Турция и МВФ: перспективы сотрудничества; активность Турции на кавказском и центральноазиатском направлениях; отношения Турции с Афганистаном и Пакистаном; Турция: наведение мостов с соседями; политика Турции в Черноморском регионе во время конфликта на Южном Кавказе летом 2008 г.

В работе "круглого стола" приняли участие сотрудники сектора и института, ИСАА МГУ, а также представители турецкой стороны.

В докладе, посвященном новым инициативам во внутренней политике Турции, А. Д. Васильев (ИВ РАН) отметил, что итоги выборов в органы местного самоуправления в конце марта 2009 г. заставили правящую Партию справедливости и развития (ПСР) пересмотреть свою внутриполитическую стратегию. В результате представители ПСР выдвинули ряд проектов общественно-политических реформ, предусматривающих значительные изменения во внутренней политике, получивших название "инициатив". Одной из наиболее важных реформ является "Демократическая инициатива". В ее рамках предполагается внести ряд поправок к основному закону, которые существенно либерализуют политическую жизнь в Турции, приближая ее к европейским нормам и снижая влияние военных. Реформа "Курдская инициатива" представляет собой проект мер по привлечению курдского населения к участию в политической жизни страны. Однако правительство пока не сформулировало конкретных положений данной реформы. Заявления о реформах проходят на фоне непрекращающихся беспорядков на юго-востоке страны. В ходе выборов активизировался алевитский фактор. Алевиты - одна из самых многочисленных конфессиональных групп на территории Турции. Решение конфессиональных проблем алевитов могло бы привлечь потенциальных избирателей в стан ПСР, но пока переговоры ПСР с алевитами результатов не принесли. Целью проекта "Казарменная инициатива" является улучшение быта военнослужащих, устранение антиконституционной деятельности, беззакония и строгое соблюдение прав человека в турецкой армии. Прежде всего предусматриваются изменения в статусе и положении рядовых военнослужащих турецкой армии.

Представители ПСР отмечают, что "инициативы" будут проводиться в связи с гармонизацией турецкого законодательства с правовыми нормами Евросоюза. По мнению А. Д. Васильева, этот факт лишний раз подтверждает, насколько значимыми могут оказаться последствия вступления Турецкой Республики в ЕС.

В докладе П. В. Шлыкова (ИСАА) были рассмотрены вопросы трансформации традиционного института вакфов в Турции на протяжении XX в. По его мнению, возрождению института вакфов как частной социальной инициативы способствовали постепенное усиление исламского влияния в Турции во второй половине XX в., либерализация экономики в 1950-е гг. (курс на смешанную модель развития), а также малочисленность социальных институтов самого государства. С конца 60-х гг. XX в. значение частной филантропии в социально-экономической жизни Турции еще более усилилось в связи с отменой запрета на частную благотворительную деятельность. На сегодняшний день, однако, существует правовая неопределенность вакфов, в результате чего последние находятся вне сферы общественного и государственного контроля. Таким образом, для исламистов вакфы являются наиболее удобной формой социальной инициативы. Что же касается властей Турции, то на протяжении второй половины XX в. они поддерживали возрождение вакфов, с одной стороны, видя в этом противодействие распространению левых идей, а с другой - стремясь инкорпорировать традиционные социальные институты в современную, социальную, экономическую и культурную жизнь Турции. По мнению П. В. Шлыкова, перспективный путь развития вакфов состоит в их интеграции в международные институты и превращении в структуры, близкие международным фондам, а также в создании на их основе эффективной системы смягчения общественных противоречий.

В. К. Егоров (Президиум РАН) рассмотрел проблемы, связанные с современными процессами глобализации. Получившая в начале 1990-х гг. распространение идея однополярного мира, согласно которой сильные экономики управляют мировой ситуацией, после 2001 г. постепенно сошла на нет. Стало ясно, что помимо экономики существует и мощный культурный фактор, имеющий огромное значение для каждого национального государства. Теория С. Хантингтона (взаимодействие различных культур через их цивилизационное столкновение) фактически ставила вопрос о существовании самого человечества. Ввиду этого в 1994 г. английским социологом Р. Робертсоном была предложена концепция глокализации, призванная гармонизировать процессы глобализации за счет учета локальных (региональных) особенностей национальных

государств в рамках ЕС, ОАГ и других региональных объединений. В. К. Егоров подчеркнул, что в свете новой теории Турция как страна с сильными исламскими традициями и длительной историей вестернизации является примером межкультурного взаимодействия и последовательной глобализации. Это позволит Турции в обозримом будущем войти в десятку ведущих экономик мира и стать сильнейшей региональной державой.

В докладе К. В. Вертяева (ИВ РАН) исследовался процесс демократизации в Турции. Было отмечено, что начатые правительством Р. Эрдогана реформы не могли быть доведены до конца без решения курдского вопроса. Однако для правящей ПСР поддержка 45% населения проекта демократизации межэтнических отношений не представляется достаточной, учитывая усиление критики со стороны националистической турецкой оппозиции. Для успешного проведения реформ требовалась поддержка более широкой части электората, тем более что необходимость решения курдского вопроса понимают представители всего политического спектра Турции - и правые, и левые. Закрытие в середине декабря 2009 г. конституционным судом прокурдской Партии демократического сообщества (ПДС) представляется политической "рокировкой", в которой правительству Р. Эрдогана пришлось пожертвовать ПДС, чтобы смягчить реакцию своего националистически настроенного электората. ПДС была той силой, которая изначально поддерживала проведение кардинальных реформ в межэтнических отношениях в Турции. Однако с объявлением "Курдской инициативы" в апреле 2009 г. ПДС заметно дистанцировалась от правительства, заявив, что не считает предлагаемые Р. Эрдоганом реформы достаточно решительными. К. В. Вертяев считает, что нынешние реалии Турции таковы, что курдский вопрос становится разменной картой в политической борьбе, а иногда и элементом политического пиара. В то же время неоднозначная реакция в обществе на решение конституционного суда и стремление правительства Р. Эрдогана продолжать эти реформы говорят о том, что легитимизация курдов как политический фактор в современной Турции вполне реальна.

Х. Ф. Бинголом (МГУ) рассмотрел взаимодействие России и Турции в сфере энергетической политики. Он подчеркнул, что торгово-экономические связи России и Турции занимают приоритетное место в отношениях между ними, энергетическая составляющая стала их важнейшим направлением. В результате развития двусторонних экономических связей в 2008 г. Россия вышла на первое место во внешнеторговом обороте Турции, а Турция занимает четвертое место в экспорте России, являясь вторым крупнейшим после Германии потребителем российского природного газа. Несмотря на существовавшие проблемы на начальном этапе, конструктивный характер энергетического сотрудничества двух стран вносит весомый вклад в повышение взаимного доверия и сближения позиций по многим вопросам двусторонних отношений. Таким образом, на сегодняшний день взаимоотношения РФ и Турецкой Республики представляют собой пример добрососедских отношений и сотрудничества в сфере региональной безопасности.

В докладе В. И. Шлыкова (ИСАА) исследовались вопросы влияния переговоров с ЕС на проведение реформ в Турции в 1999 - 2009 гг. Отмечалось, что причина столь долгого переговорного процесса между ЕС и Турцией о вступлении последней в Евросоюз (с 2004 г.) объяснялась нежеланием ЕС иметь в своем составе Турцию ввиду уникальности этой страны, чье население в подавляющей массе исповедует ислам. Тем не менее переговорный процесс предполагалось завершить к 2014 г. в случае демократизации политической системы Турции, расширения прав национальных меньшинств, урегулирования кипрской и армянской проблем и т.д. Наиболее интенсивно реформы Турции проходили в 2000 - 2005 гг. (так называемый золотой период реформ), что было связано с желанием турецкого руководства ускорить процесс евроинтеграции. Его замедление с конца 2005 г. объясняется трудностями проведения реформ для правящей ПСР по причине обострения внутриполитической обстановки. Тем не менее после очередной победы на выборах 2007 г. ПСР активизировала усилия по вступлению в ЕС, о чем свидетельствует принятие в 2009 г. нового пакета законов, реформирующих государственную систему Турции. По мнению В. И. Шлыкова, проведение реформ оказало влияние на изменение общественно-политической ситуации в Турции в лучшую сторону, однако процесс вступления в Евросоюз будет долгим вследствие трудностей, с которыми столкнется руководство ПСР при осуществлении более радикальных реформ по сравнению с предшествующим периодом.

В докладе Н. Ю. Ульченко (ИВ РАН) рассматривались перспективы сотрудничества МВФ и Турции. После финансово-экономического кризиса, затронувшего страну в 2001 г., Турция вступила в период стабилизации и довольно устойчивого роста, поддерживавшегося кредитной помощью МВФ. В мае 2008 г. завершился срок действия последнего из трех соглашений о стабилизационном кредите, заключенных с Фондом с конца 1990-х гг. Достижения Турции в сфере

экономической стабилизации и роста говорили в пользу возможности проведения более независимой экономической политики. Мировой финансовый кризис вынудил возобновить сотрудничество с Фондом, однако турецкое правительство пытается настаивать на том, чтобы акцент был смещен с предоставления кредитов для покрытия дефицита по счету текущих операций платежного баланса на кредиты для финансирования бюджетного дефицита. Хотя Фонд и смягчил под влиянием кризиса свои требования к Турции в области фискальной дисциплины, менять концепцию предоставления финансовой помощи в соответствии с пожеланиями турецкого руководства он не готов. В итоге будущие отношения сторон остаются весьма неопределенными. Состояние неопределенности и продолжение переговоров с МВФ без достижения конечного результата на данный момент, вероятно, больше отвечает интересам Турции, чем тот или иной свершившийся сценарий в развитии отношений, поскольку позволяет турецким властям безответственно увеличивать государственные расходы и одновременно сохранять надежду для национального финансового рынка, который придает большое значение соглашению с МВФ. Поскольку и Фонд не торопит Турцию с принятием решения, статус-кво имеет шанс сохраниться еще на некоторое время.

В докладе И. И. Ивановой (ИВ РАН) были проанализированы взаимоотношения Турции с Пакистаном и Афганистаном. Отмечалось, что турецко-пакистанские связи были традиционно близкими и дружественными на протяжении более полувека. Однако признание в 1990-е гг. Пакистаном движения "Талибан" в качестве центрального правительства Афганистана привело эти отношения к состоянию стагнации. Ситуация начала меняться после прихода к власти в Пакистане президента П. Мушаррафа. Между двумя странами традиционно развивается военное, политическое, культурное сотрудничество, однако уровень экономических связей не столь высок. После свержения режима талибов в Афганистане Турция стала активным участником международных сил содействия безопасности в Афганистане. Она также прикладывает немало усилий для укрепления инфраструктуры этой страны в области образования, здравоохранения и промышленности. По инициативе Турции в Анкаре и Стамбуле с 2007 по 2009 г. была проведена серия трехсторонних встреч на высшем уровне, в которых турецкая сторона выполняла своего рода посредническую функцию в нормализации афгано-пакистанских отношений.

В докладе, посвященном политике Турции на кавказском и центральноазиатском направлениях, Е. И. Уразова (ИВ РАН) подчеркнула, что после распада СССР развитие многоплановых связей с постсоветскими республиками Южного Кавказа и Центральной Азии становится одним из наиболее важных направлений внешней политики Турции, поскольку это должно было способствовать решению ряда стоявших перед ней внутренних и геополитических задач. Уже в 1990-е гг. в условиях экономической и политической нестабильности при ограниченных возможностях Турция смогла занять заметные позиции на рынках и в банковских системах стран региона, развернуть там масштабную подрядно-строительную деятельность, инициировать прокладку трубопроводов для доставки в страну и далее на мировые рынки каспийской нефти и газа, активно подключиться к проекту Евросоюза по созданию транспортного коридора ТРАСЕКА, а также к оказанию гуманитарной и технической помощи, в первую очередь для подготовки и переподготовки кадров. Основную роль в организации и координации этой деятельности играет специально созданная государственная структура "Турецкое агентство по сотрудничеству и развитию". Важное внимание уделяется укреплению правовой и институциональной базы сотрудничества, ее унификации в соответствии со стандартами ЕС, к которым Турция уже адаптирована в связи с вступлением в европейский таможенный союз. В то же время, по оценке Е. И. Уразовой, в последнее десятилетие при реализации своих товаров и услуг Турция сталкивается с растущей конкуренцией европейских и азиатских государств, ведущих торговлю и осуществляющих инвестиции в странах региона. Продолжающееся проникновение турецкого капитала на рынки региона требует усиления поддержки государства и в то же время повышения качества турецких изделий.

В своем докладе Г. И. Старченков (ИВ РАН) проанализировал налаживание Турцией контактов со своими соседями, выделив ряд направлений турецкой внешней политики. Это, во-первых, добрососедские отношения с Украиной и укрепление связей с общиной крымских татар, которой оказывается серьезная экономическая помощь. Во-вторых, активная политика в Черноморском регионе, которая заключается в турецкой инициативе прокладки через свою территорию нефте- и газопроводов. При этом подразумеваются хорошие отношения с Россией и налаживание связей с Абхазией, отказ от формального признания суверенитета которой не мешает Турции вести активную торговлю с республикой и усиливать свое влияние в этой стране, опираясь на

мусульманскую часть населения и абазинскую общину в самой Турции. В-третьих, возникновение так называемой футбольной дипломатии, направленной на улучшение отношений с Арменией. В-четвертых, это иракское направление. Г. И. Старченков отметил, что в налаживании добрососедских отношений с Ираком Турции по-прежнему мешает проблема Киркука и Мосула, а также ее негативное отношение к избранию президентом Ирака лидера Патриотического союза курдов (ПСК) Джалала Талабани. Тем не менее отрицательное отношение к курдскому экстремизму дает возможность для турецко-иракского диалога, в частности по проблемному для двух государств Курдскому автономному району (КАР). Наконец, в-пятых, это добрососедские отношения с Израилем. Отношения с этой страной были осложнены после вторжения Израиля в Газу (2007). Однако подписание турецким правительством договора с Россией о строительстве газопровода Новороссийск-Синоп-Джейхан, который позволит доставлять российский газ в Израиль напрямую через территорию Турции, реанимировало турецко-израильские отношения. По мнению Г. И. Старченкова, взаимоотношения с Израилем представляют собой пример "параллельной дипломатии" Турции.

В докладе А. В. Болдырева (ИВ РАН) была проанализирована политика Турции в Черноморском регионе в период грузино-югоосетинского конфликта летом 2008 г. Отмечалось, что политика Турции базировалась на Конвенции Монтрё 1936 г. Об этом свидетельствовали: 1) осторожность, с которой Турция отнеслась к просьбе правительства США о пропуске американских военных кораблей через проливы; 2) наращивание черноморской группировки НАТО и участие в ней Турции не имело антироссийский характер, поскольку осуществлялось в рамках ежегодных учений альянса; 3) осуществление прохода через проливы и условия пребывания в Черном море кораблей НАТО в строгом соответствии с Конвенцией Монтрё, о чем свидетельствовали отсутствие формальных претензий России к Турции и уход сил НАТО из Черного моря после истечения срока пребывания, предусмотренного Конвенцией. По мнению А. В. Болдырева, политика Турции в период августовского кризиса имела равновекторный характер. Это свидетельство того, что в современных условиях Конвенция Монтрё наиболее соответствует интересам России и Турции.

Сотрудники сектора Н. Г. Киреев и А. Г. Гаджиев представили свои доклады в письменном виде, а И. И. Иванова - дополнительный доклад, в котором рассмотрела проблему турецко-иранских отношений.

Проведение сектором "круглого стола" позволило обозначить новые направление турецкой внешней и внутренней политики, выделить ряд актуальных проблем, стоящих перед этой страной в настоящий момент, и наметить пути взаимодействия Турции со странами Ближневосточного региона и с Россией.

Permanent link to this publication: