В основе многих названий Липецкой области лежат географические термины, составляющие группу слов, которые легче других переходят в имена собственные.

Один из них - план/плант. Он интересен не только сам по себе, но и с точки зрения диалектной многозначности, синонимии и коммуникативной востребованности.

Значения слова план/плант, которые будут описаны далее, не приводятся ни в материалах Ф.Н. Милькова "Типология урочищ и местные географические термины Черноземного Центра" (Научные записки Воронежского отдела Географического общества СССР. Воронеж, 1970. Вып. 2), ни в "Словаре народных географических терминов" Э.М. Мурзаева (М., 1984), где вообще нет статьи о плане/планте, а также не картографируются в "Диалектологическом атласе русского языка" (Диалектологический атлас русского языка. Центр Европейской части СССР. Синтаксис. Лексика. М., 1996, 1998. Ч. III).

Самым распространенным значением слова план/плант в исследуемых диалектах можно считать "улица в деревне": "Медичкя у нас на Планту - это вроде улица по-вашему, по-московски". Такая семантика фиксируется даже в "Словаре современного русского литературного языка" с пометой обл. (Словарь современного русского литературного языка. М.-Л., 1959. Т. 9).

Слово план/плант для обозначения указанного предмета никогда не употребляется в говорах одиночно - оно всегда входит в синонимический ряд, например, улица - порядок - конец - план/плант.

Ряды, порядки возникли в XV веке в Новгородской земле как самые мелкие единицы районирования: порядок - "ряд домов, построенных в линию и обращенных к реке, озеру, оврагу, дороге" (Мурзаев. Указ. соч.). Концами изначально именовались окраинные части города, района, области, села (Там же), а словом улица - "проход, проезд между рядами домов в населенном пункте", которое с самого возник-

стр. 95

новения употреблялось на обширной русской территории (Об истории лексики административного районирования см., например: Богачук В.В. Нарицательные наименования населенных пунктов и их частей в памятниках русской народности XIV-XV веков. Киев, 1972; Чайкина Ю.И. Административно-территориальная лексика и микротопонимия старорусского города // Севернорусские говоры. Л., 1989. Вып. 5).

Диалектные географические апеллятивы-синонимы конец, порядок, план/плант со значением "улица в деревне" часто топонимизируются. Иными словами, имя нарицательное - либо в "чистом" виде, без всяких изменений, либо с добавлением согласованных компонентов - превращается в собственное: Конец, Старый конец, Жаров порядок (Чаплыгинское), Орехов порядок. Ближний плант, Зенкин плант, Первый плант. Второй плант. Третий плант. Старый плант, Тяпкин план.

Получается, что в говорах севера Липецкой области представлены почти все общерусские слова, которые входили в лексико-тематическую группу "административно- территориальные части населенных пунктов" с момента его формирования в русском языке.

В качестве самостоятельного необходимо выделить и такое значение слова план/плант, как "дома на одной стороне улицы". Структура лексикографической статьи из "Словаря русских народных говоров", в которой необоснованно соединены названия двух разных реалий, нам представляется неточной: "План... 4. Улица (в селе); одна сторона улицы (рязанск., уральск., томск.)" (Словарь русских народных говоров. Вып. 27).

Если говорить об употреблении слова план/плант со значением "дома на одной стороне улицы", то приходится констатировать, что данный вариант постепенно уходит из центра семантической структуры на периферию. Одну из причин такого изменения можно увидеть в том, что для современных сельских жителей недостаточно проясненным и прагматически неопределенным оказывается предметное содержание, связанное с рассматриваемым понятием. Характеристика "дома на одной стороне улицы" перестает быть удобным ориентиром, теряет указательный смысл: улицы в современных селах настолько малы, что их незачем дробить.

Что касается синонимических отношений, то в значении "дома на одной стороне улицы" план/плант регулярно заменяется апеллятивом сторона.

Следовательно, если учитывать, что одной из основных функций географических названий является именно ориентирование в пространстве, становится ясным, почему в говорах Липецкой области не зафиксировано ни одного случая онимизации географического апеллятива план/плант с семантикой "дома на одной стороне улицы".

В связи с этим важным оказывается и следующий факт: при выявлении значения "ряд домов на одной стороне улицы" наталкиваемся

стр. 96

на пестроту и нерасчлененность семантики - явление более характерное для говоров, хотя и встречающееся в литературном языке.

Иногда без дополнительных комментариев нельзя четко разграничить значения "дома на одной стороне улицы" и "улица в деревне". Первоначальные контексты в некоторых случаях бывают совершенно непрозрачными. Однако их достоверность редко подвергается сомнению, что приводит ко многим неточностям и натяжкам, особенно в лексикографической практике: "Имея в виду взаимосвязанность значений, необходимо отграничивать одно значение от другого, чему в определенной мере помогает структурное расчленение каждого значения" (Бойцова Е.О. Способы лексикографической интерпретации расчлененности значения диалектного слова // Диалектное слово в лексикографическом аспекте. Л., 1986).

Действительно, первое употребление в большинстве случаев показывает, что слово выступает с тем или иным значением, однако "точно так же... в других случаях отдельные из этих значений могут не отграничиваться друг от друга" (Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики (на материале русского языка). М., 1973). В последней ситуации, конечно, может помочь расширение контекста. Но и оно не всегда приводит к полной ясности, вопреки мнению многих исследователей. Иначе говоря, лексико-семантические варианты опять не диагностируются: "План - это когда дома стоять"; добавление - "улица - с двух сторон, а план - избы с одной стороны".

Следовательно, выйти из тупика семантической запутанности можно, если существенно раздвинуть рамки коммуникативного поля, то есть получить от информанта максимум нужной дополнительной информации.

Следующее значение географического термина план/плант - "ровная поверхность земли, не используемая для хозяйственных целей". Здесь важно подчеркнуть, что данный термин не является синонимом к апеллятивам отшиб - пустошь - пустырь: "На отшибах ничаго не посодишь, а планты долго не пустовали". Рассматриваемый лексико-семантический вариант не фиксируется ни одним словарем русского языка.

В этом значении слово план/плант напрямую связывается с исконной, этимологической семантикой, латинских слов-источников: planus "плоский; ровный; имеющий сплющенную форму", planum "ровное место, равнина" (Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М., 1996). Отсюда совершенно закономерные параллели в современных европейских языках, через посредство которых слово план пришло в русский язык: французские plan "ровный, плоский; плоскостной", plan "плоскость, поверхность"; немецкие plan ровный, плоский", der Plan "площадь; равнина; плоскость", английское plane "плоскость; плоский, плоскостной" (Ганшина К.А. Французско-русский словарь. М.,

стр. 97

1979; Большой немецко-русский словарь. М., 1997. Т. II; Мюллер В.К. Англо-русский словарь. М., 1990).

В связи с этим небезынтересно проанализировать пример XVIII века из "Книг полного собрания навигации, морского корабельного флота капитаном Семеном Мордвиновым сочиненные": "План, или плоская поверхность" (Цит. по: Мораховская О.Н. Крестьянский двор. М., 1996). Данный контекст фиксирует по крайней мере три факта. Во- первых, в нем просвечивает семантика, которая полностью совпадает с этимологической. Во-вторых, именно это прямое значение стало основанием для метонимического переноса (модель "место" -> "схема этого места"), в результате которого возник один из самых распространенных во всех современных славянских языках лексико- семантический вариант - "чертеж, изображающий на плоскости местность, предмет, сооружение методом прямой горизонтальной проекции". В-третьих, пример XVIII века оказывается связанным с современной диалектной лексемой, бытующей на рубеже 20-21 столетий.

Наконец, последний лексико-семантический вариант, возникший совсем недавно - в конце 90-х годов XX века. В некоторых липецких деревнях апеллятив план, который, казалось бы, навсегда вышел из употребления, неожиданно родился заново. Планами стали называть места компактного расселения мигрантов из бывших республик СССР (Белоруссии, Молдавии, Казахстана и др.), причем самым актуальным является здесь значение удаленности, чужеродности: "На планах они и поселилися - как бы чуть в сторонке".

Нетрудно заметить, что в исследуемых говорах географический термин представлен двумя вариантными звуковыми комплексами: план и плант, функциональное соотношение которых примерно одинаково.

Что касается грамматической специфики слов план/плант, то оно, изменяясь по первому склонению, имеет в предложном падеже единственного числа только - у. Это окончание местного падежа в данном случае - правило, не знающее никаких исключений: "На Большом плану жили те, кто в чести"; "В Плану нонче и не живеть никто".

Местный географический термин план/плант также занимает достаточно прочные позиции в словообразовательной системе, составляя цепи, ряды и гнезда: план - плантик - плантишко - плантный - плантдвый. "Плантики - это у нас маленькие улочки, так домишков десять"; "Дом у белоруски - во-о-он плантовый".

Итак, географический термин план/плант можно отнести к тем словам диалектного языка, которые, обладая богатыми семантическими и системными возможностями, в настоящее время имеют шанс перейти из пассивного запаса в активный.

Permanent link to this publication: