Первым широко распространенным еретическим движением в Древней Руси было стригольничество. Название стригольник происходит от обряда пострижения при посвящении в секту. Стригольничество возникло в Новгороде около середины XIV столетия, а затем перекинулось в Псков, где в первой четверти XV века достигло расцвета. Стригольники осуждали симонию (поставление священнослужителей за деньги), выступали против монастырского землевладения. Наиболее крайние еретики не верили в воскресение мертвых. Они отрицали духовенство и монашество, проповедовали непосредственную связь человека с Богом. Из всех церковных таинств и обрядов стригольники признавали только исповедь. Но исповедовались они не духовенству, а земле (Казакова Н.А., Лурье Я.С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - начала XVI в. М.-Л., 1955).

Обряд стригольников вызвал разные объяснения, но большинство исследователей справедливо видят в нем отголосок древнего языческого культа Матери-Земли, на который легли христианские традиции (подробнее см.: Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1994. Т. 1; Смирнов С.И. Исповедь земле. Сергиев Посад, 1912; Рыбаков Б.А. Стригольники: Русские гуманисты XIV столетия. М.,1993).

Древность этого культа подтверждает "Повесть временных лет". В поучении против латинян (!) князю Владимиру после его крещения в Корсуни в 988 году говорится: "Паки же и землю глаголють материю. Да аще им есть земля мати, то отець им есть небо, искони бо створи Бог небо, таже землю. Тако глаголють: "Отче нашь, иже еси на небе-си". Аще ли по сих разуму земля есть мати, то почто плюете на матерь свою? Да семо ю лобъзаете, и паки оскверняете?" (Повесть временных лет. 2-е изд. СПб., 1996). Все это рассуждение надо рассматривать как древнерусскую вставку в поучение, направленную не против Римской церкви, в которой нет таких обрядов, а против восточнославянского языческого почитания Матери-сырой земли (там же).

Исповедь земле стала объектом специальной критики в древнерус-

стр. 76

ском поучении "Списание от правила святых апостол и святых отец... на стригольники". Произведение приписывалось епископу Стефану Пермскому, архиепискому Дионисию Суздальскому, патриарху Константинопольскому Антонию, но вопрос о его авторе и редакторе окончательно не решен до сих пор.

В "Списании" обычай исповедоваться земле связан с именем учителя еретиков дьякона Карпа: "Еще же и сию ересь прилагаете, стригольницы, велите земли каятися человеку... А кто исповедается земли, то исповедание не исповедание есть: земля бо бездушна тварь есть, не слышит и не умеет отвечати и не въспретит съгрешающему. Того для не подасть Бог прощения грехов к земле исповедающемуся. Сю бо злую сеть дьявол положил Карпом стригольником, что не велел испо-ведатися к попом, дабы от попов честь ерейскую отнял, еже им Христос дал вязати и разрешати грехи" (Казакова, Лурье. Указ. соч.).

В 1375 году ересиарх Карп и еще два вождя стригольников были казнены в Новгороде: их сбросили в Волхов с моста и утопили.

Древнее почитание Матери-сырой земли как хранительницы нравственного закона сохранялось в народном сознании долгое время. Оно нашло отражение в романе И.С. Шмелева "Лето Господне", где описываются события спустя 500 лет после казни стригольников - празднование Троицына дня в 1879 году в купеческой семье в Замоскворечье.

Хранителями этого обряда в романе являются самые набожные герои, олицетворяющие народную нравственную правду: прабабушка Устинья Васильевна и старый плотник Михаил Панкратьевич Горкин. Это "святые", "старинные, заповедные" люди, стоящие "на правде", - как неоднократно говорится о них в романе.

Накануне Пятидесятницы, дня Святой Троицы, Горкин рассказывает маленькому Ване: "Прабабушка Устинья одну молитовку мне доверила, а отец Виктор серчает... нет, говорит, такой! Есть, по старой книге. Как с цветочками встанем на коленки, ты и пошопчи в травку: "И тебе, мати сыра-земля, согрешил, мол, душой и телом". Она те и услышит, и опекаешься во грехах. Все ей грешим".

В "старых книгах" такая молитва действительно есть. В Древней Руси "при чтении молитв на Троицкой вечерне не стояли только на коленях, но преклонялись головами к полу и... во время сего "лежания" читали молитву, в которой между прочим содержится воззвание от лица читающего: "и тебе, земля мати, согрешил есми душею и телом"" (Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. М., 1997. Т. 2: Первая половина тома). Е.Е. Голубинский считал возможным допустить, что стригольники в своем исповедальном обряде руководствовались этой молитвой.

Горкин точно повторяет ее текст, но обращение к земле имеет у него явно вторичный, фольклорный эпитет - "мати-сыра земля". Соглас-

стр. 77

но народным представлениям, грехи людей оскорбляют землю, ложатся на нее невыносимой тяжестью. Матери-сырой земле исповедуются, но при всей своей материнской близости к человеку она прощает не все его проступки. Таким непрощенным преступлением является убийство крестового брата в духовном стихе о трех грехах (Федотов Г.П. Стихи духовные. Русская народная вера по духовным стихам. М., 1991).

В соответствии с такими идеями "народного богословия" Горкин говорит Ване о том, что люди оскверняют землю, обременяют ее тяжестью грехов: "Все ей грешим. Вырастешь - узнаешь, как грешим. А то бы рай на земле-то был". Во время церковного богослужения в день Святой Троицы старый плотник исповедуется земле - по крайней мере, так кажется маленькому Ване: "Горкин лежит головой в траве. В коричневом кулаке его цветочки, самые полевые, которые он набрал на Воробьевке. Почему он лицом в траве? Должно быть, о грехах молится".

В романе И.С. Шмелева молитва земле изображена как потаенный обряд. Прабабушка Устинья не рассказала о нем открыто, а "доверила" как тайну Горкину. Тот свято хранит молитву даже вопреки протестам глубоко уважаемого им священника.

Предки И.С. Шмелева были старообрядцами. По линии отца они происходили из Гуслиц Богородского уезда Московской губернии (Ку- тырина Ю.А. Иван Сергеевич Шмелев. Париж, 1960). Гуслицы были одним из старообрядческих духовных центров, знаменитым особым стилем художественного оформления рукописных книг, медным литьем икон и крестов.

В романе "Лето Господне" о предках Устиньи Васильевны говорится, что они "были самые раскольные, стояли за старую веру крепко, даже дрались в Соборе при царице" - имеются в виду богословские прения, временами переходившие в драку, старообрядцев с новообрядцами 5 июля 1682 года в Грановитой палате в присутствии царевны Софьи Алексеевны. Предки Устиньи Васильевны и она сама были беглопо-повцами: они похоронены на Рогожском кладбище - центре старообрядцев этого согласия, и по ним совершают молебен священники "по-старинному, старокнижному".

Прабабушка Устинья первой в роду "из раскола наполовину вышла". Ее потомки стали исповедовать официальное православие, но сохранили старозаветный жизненный уклад и связь со старообрядчеством.

Горкин, хотя и принадлежит к официальной церкви, относится к старообрядчеству с большим уважением. Под влиянием их строгого и чинного обряда он и Ваня "даже и пожалели.., что не по старинной вере". Устинья Васильевна отказала Горкину в завещании "баночку зеленого стекла, на которой вылито Богоявленье с голубком и "светом" (...) А сосудик старинный это, когда царь-антихрист старую веру гнал, от

стр. 78

дедов прабабушки Устиньи". В авторской речи отчетливо звучит голос предков Устиньи Васильевны, называвших "царем-антихристом" императора Петра I.

От них и перешла к ней по наследству "старая книга" с древней редакцией молитвы на Троицкой вечерне, известной еще стригольникам. Против нее и выступал отец Виктор, приводя в свидетельство новую редакцию богослужебного текста без молитвенного обращения к земле, окончательно установившуюся после "книжной справы" патриарха Никона и его последователей во второй половине XVII века.

Обычай исповедать грехи земле, припадая к ней, сохранялся у части старообрядцев-беспоповцев (у некоторых последователей Спасова и поморского согласий) еще в XIX веке (Смирнов. Указ. соч.). Старообрядцы приписывали земле очистительную силу. Известны случаи, когда перед обедом и ужином они совершали особый ритуал - умывали руки землей, если не было воды (Коноплев Н. О сходстве между русскими и восточными обыкновениями и о начале их в России // Вестник Европы, составляемый М. Каченовским. М., 1828. N 4).

По мнению Н.А. Казаковой, содержание обряда у стригольников "составляла исповедь не земле, обладающей функциями Божества, а Богу, присутствующему везде в природе" (Казакова, Лурье. Указ. соч.). Народные пантеистические представления переданы в романе через напряженное религиозное состояние маленького Вани. После совета Горкина исповедаться земле, а затем во время торжественного богослужения в церкви в Троицын день земля кажется ему живой - "молчит только", а Бог видится в явлениях природы.

Эта глава является одной из центральных в романе. Духом высокого и чистого народного христианства проникнута беседа Михаила Горкина с Ваней о том, что на Троицу Господь посещает землю и благословляет ее - "и будет лето благоприятное": "Завтра вся земля именинница. Потому - Господь ее посетит. У тебя Иван Богослов ангел, а мой - Михаил Архангел. У каждого свой. А у земли-матушки сам Господь Бог, во Святой Троице... Троицын день. "Пойду, - скажет Господь, - погляжу, во Святой Троице, навещу". Адам согрешил. Господь-то чего сказал "Через тебя вся земля безвинная прокляна, вот ты чего исделал!" И пойдет. Завтра на коленках молиться будем, в землю, о грехах. Земля Ему всякие цветочки взрастила, березки, травки всякие... Вот и понесем Ему, как Авраам-царь. И молиться будем: "Пошли, Господи, лето благоприятное!"".

А.Н. Афанасьев, связавший исповедь земле у стригольников с древними языческими представлениями славян, отмечал, что "весною, когда земля вступает в брачный союз с небом, поселяне празднуют в ее честь Духов день; они не производят тогда никаких земляных работ, не пашут, не боронят, не роют земли и даже не втыкают кольев, вследствие поверья, что в этот день земля - именинница и потому надо дать ей

стр. 79

отдых" (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу).

В романе "Лето Господне" хранителем этих народных преданий является Михаил Горкин. Он говорит о запрете на земляные работы, правда, не в понедельник - день Святого Духа, а в предшествующее ему воскресенье - Троицын день. После праздничного богослужения в церкви крестник Горкина "Андрейка вкопал березку и разлегся (...) Проходит Горкин и говорит Андрейке, что землю нынче грешно копать, земля именинница сегодня, тревожить не годится, за это, бывало, вихры нарвут. Хочет отнять березку, но я прошу. "Ну, Господь с вами, -говорит он задумчиво, - а только непорядок это"".

В народном сознании земля воспринимается как живое существо, а человек может не только каяться земле в грехах, но и оскорбить, осквернить ее, причинить ей боль (Смирнов. Указ. соч.). Такие представления отразились еще в "Повести временных лет". В приведенном выше поучении князю Владимиру Святославичу содержится полемика с язычеством: "Аще ли по сих разуму земля есть мати, то почто плюете на матерь свою? Да семо ю лобъзаете, и паки оскверняете?". Примечательно, что, когда сын Устиньи Васильевны решил замостить двор, она самым решительным образом воспротивилась этому. "..."Да что вы, -говорит, - двор-то уродуете, земельку калечите... побойтесь Бога!" - и прогнала" рабочих.

У И. С. Шмелева народные мотивы культа земли имеют религиозно- нравственную подоплеку. Г.П. Федотов, человек близких взглядов и одной судьбы с И.С. Шмелевым, писал, что с почитанием Матери-сырой земли "связана самая сердцевина народной религиозности" (Федотов. Указ. соч.). В романе "Лето Господне" соединены православие и народные обычаи, поверия и приметы, "древлее благочестие" Святой Руси и родовая память. Это соединение составляет высокую нравственную чистоту "православной русской веры", живущей в сердце простого человека. Михаил Горкин наставляет маленького Ваню: "Православная наша вера, русская... она, милок, самая хорошая, веселая! и слабого облегчает, уныние просветляет, и малым радость (...) Наша вера хорошая, худому не научает, а в разумение приводит". В оценке православия как веры, одним из главных качеств которых является духовное веселье, Горкин обнаруживает удивительную близость с послами князя Владимира, ходившими по его приказу испытывать разные религии и отвергшими мусульманство по той причине, что "несть веселья в них, но печаль" (Повесть временных лет).

Роман "Лето Господне" - самая настоящая исповедь родной земле. В эмиграции, с особой болью переживая утрату Святой Руси, И.С. Шмелев молился и исповедовался России, верил, что когда-нибудь, как и раньше на Троицын день, по Русской земле вновь пройдет Господь, благословит ее - и она возродится к новой, лучшей жизни: "и будет лето благоприятное" - лето Господне.

Permanent link to this publication: