Ахамед Л.

Повелители финансов: Банкиры, перевернувшие мир/пер. с англ.

М.: Альпина паблишерз, 2010. - 467 с. 2300 экз. (п) ISBN 978-5-9614- 1278-9

Вначале - фотография: "Монтегю Норман на лайнере Duchess of York, 15 августа 1931 г. " Смотришь - и локти кусаешь: ах, какое прекрасное время! Иные темпы, иные образы, иные ароматы. Иные костюмы и обводы кораблей. Золотой век. Проклятый и ужасный - ибо в те дни мир оправлялся от катастрофы, переживал катастрофу и предчувствовал катастрофу будущую. Вся первая половина XX столетия была, с точки зрения нынешнего избалованного и привыкшего к стабильности поколения, сплошной катастрофой. И Норман Монтегю стал одним из тех, кто приложил руки к ее созданию.

Лиакват Ахамед, изнутри знающий кухню мировой финансовой системы, написал о том, как легко профессиональные банкиры, руководствуясь своими представлениями, идеалами и предубеждениями, способны ввергнуть мир в кошмар. Четыре главных героя его книги, Монтегю Норман, Бенджамин Стронг, Ялмар Шахт и Эмиль Моро (многие ли знают сегодня эти имена?), привели мир к Великой депрессии и очень способствовали развязыванию Второй мировой войны, только по одной причине - они свято верили в золотой стандарт. По этим представлениям, все основные валюты должны были быть обеспечены золотым запасом, а стоимость их должна была соответствовать определенному количеству золота. Соответственно, "каждый крупный центральный банк был готов обменять любое количество внутренней валюты на золотые слитки". Казалось бы, это хорошо - правительствам приходилось жить по средствам, инфляция оставалась низкой, ибо "количество денег, которое могло быть выпущено в обращение, определялось объемом золотых запасов". Одновременно золотой стандарт действовал и как психологический фактор: "он был подтверждением всех викторианских добродетелей экономики тех времен и осмотрительности в государственной политике". Ахамед цитирует Герберта Уэллса, заметившего, что в золотом стандарте была какая-то "пленительная туповатая честность". Мир казался на редкость прочным и устойчивым - еще бы, уже сорок лет как не было войн (а те, что были, шли на каких-то богом забытых окраинах - в Южной Африке, на Филиппинах, на Дальнем Востоке). Проблема была только в том, что для экономики первой половины XX века приверженность этому принципу оказалась гибельной, золотой стандарт был для них смирительной рубашкой.

Не стоит принимать эту книгу за исследование экономической подоплеки Великой депрессии. Это - частные истории, и Ахамед строит ее как классическое сравнительное жизнеописание, рассматривая судьбы своих героев в ключевые годы.

Вот канун Первой мировой. Вот 1924-й, "план Дауэса" по восстановлению экономики Германии (не благотворительности ради, а чтобы та могла выплачивать репарации)... Вот биржевое безумие на фондовых рынках США в 1926-м... К началу Великой депрессии герои книги уже занимают высочайшее положение в финансовом мире: "нервный и загадочный Мюнтегю Норман, управляющий Банком Англии; подозрительный и осторожный Эмиль Моро, глава Банка Франции; упрямый и самонадеянный и в то же время умный и находчивый Ялмар Шахт, возглавляющий Рейхсбанк; и наконец, глава Федерального резервного банка Нью-Йорка Бенджамин Стронг, за энергией и напористостью которого скрывался глубокий душевный надлом". Они принимали решения, опираясь на идеи и убеждения своей юности, тщетно пытаясь вернуть финансовую систему к стабильности "прекрасной эпохи", к золотому 1913-му. Возможно, они понимали, что устойчивый и спокойный мир золотого стандарта ушел навсегда - накануне Второй мировой Норман предрекал, что "той Англии, какой мы ее знаем, придет конец... Империя растеряет мощь и территории, что низведет ее до уровня других государств".

Что же, это были яркие личности, но они не уловили дух времени и не справились с ситуацией. Справились другие. Один из них - Мейнард Кейнс, которого и всерьез не принимали, пока золотой стандарт был в силе. Оказалось, однако, что дух времени Кейнс уловил точнее - и был в этом не одинок. Ему мы обязаны существующей и поныне мировой финансовой системой, которую с 2008 года, когда книга Ахамеда вышла из печати, трясет, как в конце 1920-х...

Permanent link to this publication: