Отв. редактор акад. Н. М. Дружинин. М. Изд-во "Наука". 1966. 408 стр. Тираж 2 000. Цена 1 руб. 65 коп.

В истории Молдавии и Валахии значительное место занимают реформы 20 - 30- х годов XIX в., проведенные при содействии России. Эти реформы, ознаменовавшие собой становление нового этапа в развитии Дунайских княжеств, принято называть началом румынского Возрождения. Этот вопрос освещался широко и довольно тенденциозно. Книга В. Я. Гросула является пер-

вой в советской историографии обобщающей монографической работой по упомянутой проблеме. В ней широко использованы материалы ЦГВИА, АВПР и других архивов, а также обширная русская дореволюционная, советская и зарубежная литература, в первую очередь румынская и французская. Перед автором стояла задача - исследо-

вать сложные и, по общему признанию советских и румынских историков, мало изученные в марксистской литературе вопросы социально-экономического и политического развития Молдавии и Валахии в эпоху позднего феодализма и зарождения капитализма, проанализировать русско-молдавско-валашские отношения, международные аспекты политики России в Дунайских княжествах.

Одним из главных достоинств работы является то, что автор сумел показать, как внешний фактор (роль России) преломляется сквозь внутренний (социально- экономическое развитие Дунайских княжеств). Вот почему в книге уделено столь большое внимание социально-экономическому развитию княжеств.

В работе убедительно раскрыто, что иноземный гнет обусловил замедленный ход процесса отделения ремесла от сельского хозяйства, слабость мануфактур; турецкая оптовая торговая монополия и отсутствие протекционистской политики тормозили хозяйственное развитие княжеств. Автор не обходит молчанием и спорный в литературе вопрос об основном направлении хозяйства Дунайских княжеств той поры. Наиболее развитой отраслью он считает животноводство и в подтверждение этого приводит оригинальные подсчеты. Дискуссионным может быть признан лишь вывод о более развитом уровне земледелия в Молдавии по сравнению с Валахией¹ .

В. Я. Гросул по-новому подошел к освещению малоисследованного вопроса о типологии и моделировании феодализма в Дунайских княжествах. Раскрыв слабую развитость барского хозяйства, а отсюда и барщины, он охарактеризовал главную особенность феодализма в Дунайских княжествах в период турецкого господства: при сравнительно слабой эксплуатации крестьян в вотчине значительное развитие получила феодально-государственная, централизованная их эксплуатация (стр. 106), напоминающая некоторые черты государственного восточного феодализма (стр. 73). Такой подход к проблеме моделирования валашского и молдавского феодализма во многом является новым и лишь недавно стал пробивать себе дорогу в современной историографии. Это позволило В. Я. Гросулу по-новому подойти к реформам 20 - 30-х годов. Он видит в Органическом регламенте не только определенный этап в переходе от феодализма к капитализму, но и весьма значительный сдвиг в недрах еще господствовавшей феодальной формации, сдвиг, который наложил неизгладимую печать на реформы.

В связи с этим нельзя не вспомнить справедливое замечание о том, что силы историков при изучении эпохи позднего феодализма нередко уходят на поиски "ростков", "элементов", "уклада" капитализма, а не на исследование всей толщи феодально-крепостнических отношений, сквозь которые стали пробиваться ростки новых, капиталистических отношений² . Этот упрек справедлив и для исследований по истории Дунайских княжеств³ . В. Я. Гросул, учтя данное замечание, уделил большее внимание тем сдвигам, которые происходили в недрах еще господствовавшей в княжествах феодальной формации.

Румынские историки в последнее время также обратили внимание на эти сдвиги (А. Оцетя, С. Колумбяну и др.). Но они связывали их со "вторичным крепостничеством", имевшим якобы место в княжествах в первой половине XIX в. (вокруг этой проблемы развернулась оживленная дискуссия), отождествляя наступившие перемены с типичной, по их мнению, картиной "второго закрепощения" в Центральной и Восточной Европе⁴ . В отличие от них В. Я. Гросул показал, что происходившие в системе феодализма сдвиги не были тождественны процессу "второго закрепощения", а были связаны с преимущественным развитием от феодально-государственной эксплуатации к вотчинно-помещичьей. Он подчеркивает, что крестьяне Молдавии и Валахии после 1746 - 1749 гг. в смысле их личной зависимости от феодала не были крепостными, что барщинные крестьяне княжеств очень сильно походили на русских государственных

¹ См. M.M. Alexandrescu - Dersca. Contribution a l'etude de l'approvisionnement en ble de Constantinople au XVIII-e siecle. "Studia et acta Orientalia". Vol. I. Bucuresti. 1958; M.O. Mehmet. O condica de firmane turcesti din timpul domniei lui Al. Ipsilanti in Moldova. "Studii". Bucuresti. 1962, No. 2.

² М. В. Нечкина. К итогам дискуссии о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодализма. "Вопросы истории", 1963, N 12, стр. 35.

³ "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1964 г.". Кишинев. 1966, стр. 13.

⁴ "Studii", 1961, N 3, pp. 729 - 739; 1962, N 3, pp. 729 - 737. Анализ этой дискуссии в советской историографии см. подробнее в статье: Я. С. Гросул, Н. А. Мохов, П. В. Советов (указ. ежегодник, стр. 24 - 29).

крестьян (стр. 73). Однако для большей убедительности автору следовало бы четче показать элементы крепостной зависимости крестьян Дунайских княжеств от государства. Ведь он сам утверждает, что здание государственного феодализма в княжествах не было разрушено революционным путем, а оказалось реформированным в результате перенесения центра тяжести в эксплуатации крестьян с государства на вотчину-поместье. В этом, а не в переходе ко "второму крепостничеству" В. Я. Гросул совершенно справедливо и видит главный сдвиг в недрах феодализма. Этот сдвиг произошел не без участия бояр-землевладельцев, почему К. Маркс и назвал Органический регламент "кодексом барщинных работ"⁵ .

В. Я. Гросул показал неразрывную связь Органического регламента с остальными реформами, подробно рассмотрев малоосвещенную в литературе деятельность русской администрации по подъему земледелия, промышленности, торговли, устройству внутреннего управления и суда по европейскому образцу, упорядочению финансов и сбора налогов, улучшению медицинского обслуживания, строительству путей сообщения и благоустройству городов. Он пришел к важному выводу, что все это способствовало подъему производства и создало в рамках феодализма известный простор для развития капиталистических отношений (стр. 383). Не меньшее значение имеет общий вывод автора об объективно прогрессивной роли, которую сыграла Россия в создании предпосылок образования единого и независимого Румынского государства. Теперь, когда некоторые историки и политические деятели пытаются в своих работах предать этот факт забвению, исследование данного вопроса приобрело особую актуальность. Отнюдь не идеализируя события и отмечая субъективно корыстные цели царизма в отношении Дунайских княжеств, В. Я. Гросул на основе анализа собранных им материалов показал те социально-экономические изменения, которые были вызваны в то время деятельностью местной русской администрации.

Далее им отмечается расширение автономии Дунайских княжеств в результате Аккерманской конвенции и Адрианопольского мира, создания национальной армии, устройства карантинов и ограничения прав иностранцев, пользовавшихся ранее большими привилегиями. К сожалению, автор не показал, что Россия уже тогда выступала не только за ограничение прав иностранных подданных в княжествах, но и за некоторое ограничение консульской юрисдикции, являвшейся средством постоянного вмешательства западноевропейских государств, в особенности Австрии, во внутренние дела княжеств.

В монографии по-новому разрешена также проблема соотношения элементов феодального и капиталистического развития в Дунайских княжествах. Так, считая главным вопросом Органического регламента крестьянский вопрос (стр. 239), В. Я. Гросул пришел к выводу, что в целом это была по своему духу боярская конституция (стр. 263). О буржуазных аспектах и мотивах он пишет очень осторожно. Это тем более бросается в глаза, что за последнее время наблюдается стремление преувеличить буржуазные мотивы в Органическом регламенте⁶ . По мнению В. Я. Гросула, лишь к концу 40-х - началу 50-х годов феодализм в княжествах был уже исторически обречен (стр. 340). Автор попытался поднять и сложный вопрос о "психологической подготовленности" населения к реформам 20- 30-х годов. Исходя из того, что революция в сознании совершается значительно медленнее, нежели в экономике, В. Я. Гросул пришел к выводу, что "моральный фактор" также служил своеобразным тормозом в развитии капиталистического производства (стр. 113).

Книга В. Я. Гросула позволяет заключить, что именно в процессе деятельности российской администрации были модернизированы в Молдавии и Валахии тех времен государственные органы и произошли прогрессивные изменения в культурной жизни княжеств: стали выходить первые молдаво-валашские газеты, открылись государственные архивы, были основаны первые научные общества. Даже французский язык и литература в значительной степени проникли в княжества через посредство русской администрации, а распространителями передовых идей явились революционно настроенные русские офицеры, пребывавшие там во время многочисленных русско-турецких войн (стр. 124).

В работе приведены новые данные о ходе военных действий на территории кня-

⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. ,23, стр. 249. .

⁶ S. Columbeanu. Evolufia raporturilor agrare din Tara Romineasca dupa rascoala lui Tudor Vladimirescu pina la regulamentul Organic. "Studii si materiale de istorie moderna". Vol. II. Bucuresti, 1960, p, .67.

жеств в период русско-турецкой войны 1828 - 1829 гг., о формировании отрядов пандуров и волонтеров из местного населения и об их участии совместно с русской армией в борьбе против султанских войск, наконец, о той значительной помощи, которую оказала Россия при формировании национальной армии княжеств. Думается, что здесь В. Я. Гросул недостаточно учел противоречивость политики русского царизма в вопросе привлечения местных жителей в отряды волонтеров и пандуров, что было связано с тогдашней международной обстановкой.

Царизм боялся не только развертывания широкого освободительного движения на Балканах, но и того, что вовлечение балканских народов в военные действия против Османской империи вызовет резкое противодействие со стороны Англии и Австрии. Ведь австрийское правительство было готово двинуть войска в Дунайские княжества, а английский кабинет в меморандуме от 24 февраля 1828 г. заявил, что считает недопустимым развязывание "религиозной войны" на Балканах.

В некоторых местах В. Я. Гросул напрасно не комментирует выражения документов. Так, мы читаем, что русская администрация ставила себе целью обеспечить "благосостояние жителей княжеств" (стр. 154, 157 и др.) и что генеральная периодическая ассамблея, предусмотренная Фундаментальным регламентом А. Стурдзы, должна была разрешить вопрос о скутельниках, бреслашах и служиторах таким образом, чтобы "исход соответствовал интересам народа" (стр. 189); в то же время автор неоднократно пишет, что действия русской администрации и различные проекты (А. Стурдзы, Д. Дашкова) выдвигались прежде всего в интересах не народных масс, а крупного боярства (стр. 155, 167, 169, 195). Еще одно замечание. На стр. 207 указывается, что в княжествах проводился всеобщий медицинский осмотр, а несколькими строками ниже отмечается, что единственный врач, который находился в уезде в то время, мало что мог сделать.

Рецензируемая монография принадлежит к тем книгам, которые на богатом материале источников раскрывают общие закономерности и конкретные особенности исторического процесса. Ее автор проделал большой и полезный труд, и мы не сомневаемся, что данная работа заслуженно займет заметное место не только в историографии поставленной В. Я. Гросулом проблемы, но и в нашей отечественной историографии в целом.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - П. В. СОВЕТОВ, Е. Е. ЧЕРТАН:

Comments: