Libmonster ID: MD-977
Author(s) of the publication: В. ТЮРИН

В. В. СУМСКИЙ. Фиеста Филиппина: реформы, революции и активное ненасилие в развивающемся обществе. В 2-х книгах. Москва, ИФ "Восточная литература" РАН, 2003; кн. I - 527 с, кн. II - 494 с.

В отечественной востоковедной науке Филиппинам повезло. По истории, экономике, географии этой страны написаны многие исследовательские работы. И вот - диптих Виктора Сумского, итог многолетних изысканий. Свою задачу ученый скромно определяет, в первую очередь, как стремление "закрыть лакуну в российской филиппинистике". Но в той же непритязательной манере (отличительная черта его стиля) автор пишет о своей надежде, что труд этот "заставит еще раз оглянуться на прошедшее столетие, добавит какие-то штрихи к картине перемен, охвативших мир на его исходе и определяющих сегодняшнюю жизнь" (кн. 1, с. 9).

Лакуна - история февраля 1986 г., когда гражданское неповиновение жителей Манилы привело к падению диктатуры Фердинанда Маркоса, а штрихи к картине - форма, в которой совершились перемены на Филиппинах: праздник-фиеста, где переплелись молитвы с гуляньями и забавами, а религиозный экстаз - с могучим весельем.

Эта масштабная работа ошеломляет. И обилием использованных источников - от официальных документов до неопубликованных рукописей и любительских видеозаписей; и невероятной любознательностью автора, сумевшего получить сведения об экзотической стране из первых рук - филиппинских, американских, отечественных; и интереснейшими самостоятельными суждениями и размышлениями; и литературными достоинствами - не столь, увы, часто встречающаяся черта в наших востоковедных исследованиях. Но главное: она потрясает, как высокого уровня симфония, части которой могут быть посвящены каждая в отдельности какой-то теме, но в итоге гармонично сливаются в единое целое, в качестве такового воспринимаемое благодарными и восхищенными слушателями.

Ведущая тема трактата-симфонии, конечно же, - февральские события 1986 г., точнее, не только сами события, а и то, что происходило на Филиппинах в 1983 - 1986 гг. Практически эта тема и есть содержание второй половины (кн. II) труда: от главы 13-й "Животворная смерть Ниноя Акино" до 22-й - "ЭДСА". Три части книги ведут исследование (и читателя) от бессмысленно-трагического убийства главного оппонента Фердинанда Маркоса и реакции на это злодеяние филиппинского общества ("Исход") через анализ внутриполитической ситуации, различных сил и внешнего (американского) фактора ("Священное и мирское") к финалу февраля 1986 г. ("Фиеста"). Именно во второй книге и в Заключении В. Сумский с наибольшей ясностью и последовательностью выразил свою точку зрения на то, что произошло на Филиппинах (и не только там) в конце XX в.

Автор очень точно определяет психологическое состояние общества после убийства Бенигно Акино в манильском аэропорте в августе 1983 г.: не только негодование, гнев и полнейшее отчуждение от власти, но целый комплекс эмоций, обозначаемый понятием хийа, то есть "болезненное чувство смущения, неловкости, стыда за просчеты и поступки, допущенные при свидетелях" (кн. II, с. 29). Прекрасно описанная и умело введенная как концовка первой главы "Исхода" атмосфера похорон Ниноя Акино подводит читателя к главной мысли автора при анализе последующих событий: всенародный плач воссоединенных филиппинцев и обернулся радостью совместного порыва к свободе, а главное, внушил людям, что единение возможно.

В рассмотрении исследователем особенностей внутриполитической ситуации после смерти Акино обращает на себя внимание следующее. Обстановка 1983 - 1986 гг. характеризуется им как "кризис неопатримониального строя", походивший на революционную ситуацию. Как представляется, основы последней ученый усматривает не столько в обычном для наших востоковедных (и не только востоковедных) работ наборе социально-экономических (прежде всего!) и политических факторов, сколько в особенностях нацио-

стр. 103


нально-психологического характера. Экономические трудности 1983 - 1986 гг., пишет В. Сумский, не только ущемляли филиппинцев материально, но задевали национальную гордость, вызывали ощущение исторической неудачи и развенчивали верховную власть как виновницу случившегося (кн. II, с. 42). Справедливо и другое его наблюдение: парадоксальное развитие тенденций к сотрудничеству и одновременно к обособлению оппозиционных режиму Маркоса сил (правый фланг - "либеральные демократы" во главе с Сальвадором Лаурелем; левые - "национал-демократы", то есть Марксистско-ленинская коммунистическая партия Филиппин, вдохновляемая идеями Мао Цзэдуна, - КПФМ, ее военизированное крыло - Новая народная армия (ННА) и Национально-демократический фронт; "социал-демократы", или "прогрессивные демократы" - обширный и пестрый конгломерат группировок правозащитников, экологистов, противников американских военных баз и т.п.).

В конечном счете, создать оппозиционную коалицию не удалось. Глава 14-я - "Парламент улиц" (кн. II, с. 40 - 83) и посвящена деятельности оппозиции и маневрам Маркоса, которому удавалось, запугивая приходом к власти либо коммунистов, либо крайне правой армейской клики, сохранять свои позиции. Парламентские выборы в феврале 1984 г., которые "национальные демократы" бойкотировали, всерьез не поколебали режим Маркоса.

Так почему же ситуация 1983 - 1986 гг., в отличие от весьма сходных обстоятельств предшествующего времени, привела Филиппины к их Февралю? Автор дает свое понимание и объяснение, обращаясь к ретроспективе филиппинской истории (кн. I) и конкретике 80-х годов XX в. (части "Исход" и "Священное и мирское" в кн. II). Именно здесь и звучат те самые отдельные темы, которые, сливаясь, переходят в главное звучание филиппинской драмы-карнавала.

Первая из них - испанская колонизация Филиппин и ее результаты. Счастливо избежав соблазна обратиться к сюжетам, исследованным или основательно затронутым в обширной историографии (филиппинской, американской, испанской, отечественной) по этой проблеме, В. Сумский останавливается на двух, тех, которые затем органично впишутся в главную тему. Один из них - урбанизация архипелага, восходящая к так называемой редукции - перемещению жителей отдельных деревень-общин (барангаев) в границы объединенного поселения (пуэбло), которое после крещения его обитателей становилось и церковным приходом. Другой - место и роль католической церкви. В этой огромной и столь важной для понимания филиппинской истории теме автор сделал центром своего исследования деятельность ордена иезуитов и сквозь такую призму посмотрел и на вчерашнюю, и на сегодняшнюю - то есть на события 1983 - 1986 гг. - ситуацию, не столько чисто религиозную, сколько имеющую отношение к влиянию религии на социально-политическую жизнь.

Городская школа для мальчиков была преобразована вернувшимися в 1859 г. на архипелаг после изгнания иезуитами в Манильский муниципальный Атенео, дававший его выпускникам право поступления в университет. В. Сумский, разрушая стереотипы, поясняет, "почему для незападных, но модернизирующихся стран контакт с иезуитским орденом - силой, по понятиям того времени вполне контрреволюционной, - мог иметь неожиданно драматические последствия" (кн. I, с. 212). Дело в том, что в основе педагогических целей и методики образования в иезуитских учебных заведениях лежат установки на постоянное обучение, воспитание лидеров и приобретение коммуникативных навыков. В условиях колониального филиппинского общества эти методы и цели способствовали появлению людей нового поколения, лучшие из которых, "исполненные чувства собственного достоинства, осознавшие универсальный смысл человеческих прав, увидят свое призвание в том, чтобы передать эти мысли и чувства другим бесправным..." (кн. I, с. 213).

О теме урбанизации, городов и Города - чуть позже. А сейчас - о роли католической церкви и Общества Иисуса в свержении Маркоса. Среди различных факторов, повлиявших на февраль 1986 г., В. Сумский отводит заметное место фактору религиозному. И тема, зазвучавшая в кн. I, мощно вливается в основную - в кн. П. Это глава 17-я "Для всех я сделался всем...". Анализируя теоретические установки и практическую деятельность иезуитов на Филиппинах в послевоенный период, автор выделяет в качестве основополагающей идеи ордена, сделавшего ставку на Католическое действие (движение, развернутое Ватиканом для приобщения мирян к социальной доктрине церкви), заполнение духовного вакуума, поскольку либерализм западного толка обанкротился, а коммунистические замыслы опасны. Он рассказывает, как американский иезуит Хоган создал в 1947 г. при манильском Атенео Институт социального порядка, где читались лекции о социальных энцикликах и пользе тред-юнионизма, а в 1950 г. - Федерацию свободных рабочих. Херемиас Монтемайор, выпускник и преподаватель Атенео, в 1953 г. учредил Федерацию свободных фермеров, деятельность которой была направлена на классовый мир в деревне.

Очень интересен и анализ деятельности Христианского социального движения, основанного в 1967 г. близким к иезуитам Раулем Манглапусом. Ученому удалось показать не только балансиро-

стр. 104


вание между умеренностью и радикализмом в практической деятельности ХСД, но и глубокую связь его идеологии с укорененными в истории страны колебаниями между реформой и революцией. По сути дела, и деятельность кардинала Хайме Сина, манильского архиепископа, в конечном счете вставшего в оппозицию Маркосу и сыгравшего значительную роль в событиях 1983 - 1986 гг., трудно, размышляет В. Сумский, оторвать от стремления иезуитов "быть всем для всех". Он подчеркивает, что иезуиты сотрудничали с верхушкой филиппинского духовенства, а последняя использовала Общество Иисуса и отдельных его членов как важнейший политический ресурс: "В конечном счете это укрепляло всю церковь как гибкого, сообразующегося с обстоятельствами "коллективного посредника"" (кн. II, с. 248).

Вторая тема - американцы на Филиппинах. Если, говоря об испанском наследии, автор из многих его аспектов, повлиявших на Февраль, выделяет фактор религиозный (об илюстрадос и Рисале - ниже), то для характеристики наследия (и продолжающегося влияния) он, вполне понятно, избрал фактор политический. Уже при первом обращении к этой теме исследователь определяет самое сущность "колониального эксперимента" США на Филиппинах. С одной стороны, это подавление борьбы за национальное освобождение и, как пишет автор в полном соответствии с утвердившейся в отечественном филиппиноведении справедливой оценкой, "контрреволюционная суть этих деяний неоспорима" (кн. I, с. 348). Кстати, и позже, характеризуя в кн. II нынешнюю американскую политику на архипелаге (и в мире в целом), В. Сумский не поддается искушению, столь свойственному доморощенным либералам, представить антикоммунизм США как борьбу за общечеловеческие ценности, четко определяя и империалистический характер, и двойные стандарты американских действий. Но, с другой стороны (и автор сказал об этом ясно и совершенно справедливо), "логика самосохранения и удержания власти требует от контрреволюции осуществить хотя бы часть того, что хотели, но не смогли исполнить революционеры. Думается, именно эта логика задавала тон "колониальному эксперименту", поставленному на Филиппинах в первой половине прошлого столетия, - хотя энергия, новаторский инстинкт и квазирелигиозное отношение американцев к "своей" демократии как к панацее от всех бед тоже сыграли немалую роль" (там же).

В. Сумский образно характеризует социально-психологическое ощущение контраста между подвергшимся американскому воздействию филиппинским обществом XX в. и тем, которое существовало до революции конца XIX в. и захвата архипелага Соединенными Штатами, поговоркой, согласно которой филиппинцы, просидев триста лет в монастыре, на полвека угодили в Голливуд (кн. I, с. 351). Для понимания ситуации крайне важно замечание автора, что "в социально-экономической сфере наблюдалась скорее преемственность, чем разрыв с испанской эпохой, причем воспроизводились далеко не лучшие ее черты" (там же, с. 252). В главах "Колониальная демократия", "О войне, неоколониализме и контрреволюции", "У Маркоса был грандиозный замысел..." и "Новое старое общество" крупными мазками нарисована картина социально-экономического и политического развития Филиппин. И хотя основное внимание автор, естественно, уделяет эпохе Маркоса, то есть 60 - 80-м годам XX в., он рассматривает эту эпоху не как нечто принципиально новое, а скорее как блок (хотя и очень крупный) в здании, созданном филиппинской элитой при руководстве и помощи со стороны США - от довоенной автономии Мануэля Кэсона через марионеточный прояпонский режим Хосе Лауреля - Кларо Ректо, через неприкрыто проамериканские президентства Мануэля Рохаса и Элпидио Кирино, через перемены времен Рамона Магсайсая и Диосдадо Макапагала к режиму Фердинанда Маркоса. "Как совершеннейший продукт системы, существовавший с 1946 по 1972 г., - заключает В. Сумский, - Маркое олицетворял и ее самое, и перспективу ее переустройства изнутри... Отвечая на этот вызов (возможность революции. - В. Т.), он выдвигал концепцию мирных, но глубоких и всеохватных преобразований - концепцию, парадоксально сочетавшую умеренность с радикализмом" (кн. I, с. 79).

Главы "Американский фактор" и "Снова об американском факторе", которые повествуют о политике США на Филиппинах конца 70-х - середины 80-х годов XX в., на огромном материале дают яркую, детальную картину отношения американских администраций к Маркосу и его режиму, влияния различных кругов США на филиппинскую оппозицию и офицерский корпус, двойных стандартов, столь свойственных политике Вашингтона и по сей день. Они укладываются в общую тему американского присутствия на архипелаге, демонстрируя отнюдь не случайный характер воздействия США на судьбу Филиппин в середине 80-х годов.

Правда, как представляется, исследователь не то чтобы преувеличил, но несколько приукрасил и деятельность иезуитов на Филиппинах, оставив в стороне другие монашеские ордена и позицию католической иерархии, клира на архипелаге, начиная с XVI-XVII вв., вступив в известное противоречие со столь любимым им Хосе Рисалем. То же самое можно сказать и об "американском факторе", который у В. Сумского выглядит (несмотря на все оговорки) в конечном счете слишком "прогрессивным" и благодетельным для Филиппин.

стр. 105


Третья (но отнюдь не по значимости) тема книги - революционность и реформаторство в филиппинском обществе. Занимая автора чрезвычайно, она начинает звучать в главах, посвященных кануну революции и, естественно, самой революции 1896 - 1902 гг. Причем, звучать не в принятом ключе: революционеры versus реформаторы. Анализируя деятельность "Движения пропаганды" и его ключевых фигур - Хосе Рисаля и Марсело дель Пилара, - В. Сумский обращает внимание на два обстоятельства:

1) на Филиппинах к концу XIX в. появились силы и группы (манильские илюстрадос, манильский же ниже-средний класс и провинциальная знать - принсипалия), способные донести националистическую идеологию до крестьян - тао и проникнуться милленаристскими настроениями последних;

2) лидеры "Движения пропаганды" были "людьми скорее революционного, чем реформаторского темперамента", несмотря на то, что само "Движение" никогда не ставило перед собой революционных целей (кн. I, с. 235 - 236).

В самой трагической фигуре Рисаля - поэта-пророка, мыслителя, политика - и в его дилогии, стоящей у истоков современной филиппинской литературы, ученый усматривает интеллектуально-художественный и одновременно практический эксперимент, посвященный дилемме "реформа или революция", "поиску и сопоставлению аргументов в пользу первой и второй, выявлению коллизий рассудка и нравственного чувства, возникающих на этой почве" (кн. I, с. 255). Драма Рисаля стала драмой его многострадальной родины. Повествуя о революции, коммунистическом и крестьянском движениях на послевоенных Филиппинах, о партизанской борьбе после Второй мировой войны, реформах и маневрах череды президентов, автор напоминает, что Филиппинам не однажды приходилось выбирать между мирными преобразованиями и революцией: "И раз за разом нация как бы уклонялась от выбора: ни послевоенной продуктивной реформы, ни победоносной революции не получалось. Вместо этого изобретались паллиативы, позволявшие заглушить социальные боли и даже создать на какое-то время видимость прогресса... Кончалось, однако, тем, что страна возвращалась к рубежам, у которых опять надо было решаться либо на реформу, либо на революцию - при том, что сам этот выбор выглядел труднее прежнего" (кн. I, с. 256).

Не случайно, что в кн. II, вслед за главой "Парламент улиц", наполненной предчувствием революционного взрыва, идет глава "Алайдангал", повествующая о миссионерах ненасильственных действий, развернувших в 70 - 80-х годах XX в. свою деятельность на Филиппинах. Симпатия автора к такого рода организациям и их идеологии очевидна, равно как и личное тяготение к реформистскому решению вечной филиппинской (и не только филиппинской) проблемы.

Однако, по моему мнению, в этом фрагменте работы наблюдается некоторое противоречие. С одной стороны, В. Сумский, вероятно, лично хорошо знакомый с миссионерами ненасильственных действий, восхищается ими и даже (как может показаться читателю) преувеличивает их значимость в наступающей фиесте, равно как несколько преуменьшает ту роль, которую сыграли американцы, вступившие на путь заговора против Маркоса. С другой - искренний, неравнодушный, глубоко погрузившийся в филиппинские реалии исследователь - как не простой наблюдатель, а автор-ученый - живописует, анализирует, восхищается и страдает, повествуя о февральских событиях 1986 г. - своего рода кульминации вековой филиппинской фиесты. И приходит к выводу: события на ЭДСА (магистрали столичного региона) - своего рода "бархатная революция" - не стали реальной социальной революцией, а превратились в очередную метаморфозу неопатримониального строя, а главная дилемма - реформа или революция - так и осталась нерешенной.

Дилогии В. Сумского присуща одна особенность, которая, на мой взгляд, чрезвычайно ценна для научной работы, имеющей дело с историей, культурой, политологией того или иного государства. Она плотно населена людьми. Людьми прошлого и нашими современниками: политическими деятелями, предпринимателями и градостроителями, поэтами и художниками, реформаторами и революционерами, филиппинцами и американцами, немцами и индонезийцами... В изображении автора они - живые: и те, с кем ему удалось повстречаться и поговорить, и те, которые покинули наш мир давно или сравнительно недавно. Это придает тексту колорит и убедительность, и можно понять (а сторонникам нахождения незыблемых законов социально-экономического или политического развития - простить) исследователя, проявившего меньше внимания к собственно экономической составляющей филиппинского общества: ведь в истории есть только люди и - ничего, кроме людей.

В работе присутствует еще один персонаж, живой, постоянно меняющийся, оказывающий огромное (если не решающее) влияние на филиппинские судьбы, активнейший участник филиппинской фиесты.

Имя этому персонажу - Город. Автору так близок образ, начертанный потом Доминго Ландичо (кн. I, с. 159).

О, Манила!
Подобье Бога, 
Подобье камня,
Близнец человека,
Подобье огня
В мусорной яме.

стр. 106


Возникший в 1571 г., Славный и Навеки Верный Град Манила стал вначале символом колониального общества: Интрамурос ("город внутри стен"), где могли проживать лишь испанцы, с его величественными строениями на главной площади и кварталами каменных и кирпичных домов, "невиданных в краю бамбуковых хижин" (кн. I, с. 163), и окружавшие его неевропейские кварталы и предместья, где селились китайцы и индиос (филиппинцы).

Меняется жизнь, меняется Город. И в книге звучит мотив: над филиппинской урбанизацией колониальной эпохи доминирует и определяет ее город-примат - Город по имени Манила: "Это центр политико-административной и торгово-экономической деятельности, коммуникаций и транспортных услуг, общения наиболее даровитых, энергичных и профессионально подготовленных людей со всех концов архипелага был уже слишком влиятелен и велик, чтобы не приковывать к себе внимание городов поменьше, не объединять их самим фактом своего существования и непрерывного роста" (кн. I, с. 239, 241). Город распространяет националистические идеи, на илюстрадос Города ориентируется провинциальная принсипалия (знать) - связующее звено Города с филиппинской деревней. Недаром, как подметил В. Сумский, Город - живой персонаж в романах Рисаля, действующее лицо его диологии. Лицо меняющееся: на смену Интрамуросу - реликту прошлого - приходят предместья (Бинондо, Кьяпо, Тондо) за рекой Пасиг, особенно Бинондо с его мостом Испании и улицами Эскольта и Росарио, олицетворяющими не только устремления героя и его судьбу, но и ожидание перемен: "... Манила до Рисаля и после него - два разных города" (кн. I, с. 271).

Взявшим в руки книгу настоятельно советую обратить внимание на пассаж, заключающий видение автором Города эпохи революции 1896 - 1902 гг. (кн. I, с. 338 - 339). Пассаж емкий, удивительно точный и поэтический. Главная мысль В. Сумского (она всплывает и в последующих частях, главах): противоречивость вклада Манилы как в революцию, так и в ее последствия - невозможность начала революции без Города и его же союз в лице илюстрадос с американцами, обеспечивший победу контрреволюции. Манила - олицетворение господства олигархии с ее клиентелой и напоминание о неблагополучии страны, "колыбель революции" и цитадель сил, враждебных ей.

История не стоит на месте - Манила торопится за ней. Архитектор Даниэл Барнэм и его план "летней столицы" уже американской колонии, реконструкции манильского центра. По мнению В. Сумского - это, скорее, неудача, чем успех. И автор поясняет свою мысль: "Как оценить их (зданий, сооруженных по проекту Барнэма. - В. Т.) несоответствие остальному городу? Не кроется ли за этой архитектурно-градостроительной промашкой нечто большее? Ведь и сама попытка вживить демократию в ткань филиппинского общества отозвалась последствиями, спутавшими ее инициаторов" (кн. I, с. 358). Меняется общество, меняется Город. Город-спутник, Кэсонсити - творение честолюбивого Мануэля Кэсона - становится официальной столицей. Исторический центр после войны - район трущоб, а пригороды (прежде всего, Макати) - олицетворение процветания элиты и преуспевающих слоев среднего класса. Столичная агломерация, читаем, "взывала к ... "реформам сверху"". Но в то же самое время тот же метрополис воспитывал новых сторонников "революции сверху" (кн. I, с. 474).

Разные части Города становятся действующими лицами фиесты. Пласа Миранда ("манильский Гайд-парк"), взрыв гранат на которой 21 августа 1971 г. дал Маркосу повод для введения военного положения (кн. I, с. 493 - 494). Мост Мендиола и Макати, где после убийства Акино прошли мирные и не очень мирные демонстрации, описанные в главе "Парламент улиц". Автор живописует "парламент улиц" 1983 - 1985 гг, как "соединение негодующих речей с религиозными ритуалами и элементами карнавального действа" (кн. П, с. 122 - 123). И заключительный аккорд - последние главы книги, где в одно целое сливаются действия различных сил (стихийных, легитимно-оппозиционных, заговорщицких) с обликом Города, а точнее, его составляющих. Лунета - Мемориальный парк Хосе Рисаля, символ культурного синкретизма, где 16 февраля 1986 г. состоялся митинг, после которого кампания гражданского неповиновения стала непреодолимой силой и американское правительство отказалось от поддержки Маркоса. И ЭДСА - магистраль столичного региона, где праздничные толпы, обступившие военные городки, остановили кровопролитие и вынудили Маркоса покинуть страну.

Фиеста - яркое выражение внутреннего состояния общества, театрально-политическое воплощение жизни, манифестация, которую принимала и принимает Манила. А потому Город стал едва ли не главным действующим лицом книги. Хорошо, когда народ не забывает о празднике, которым, по сути дела, и является наша жизнь. Объяснимо, если он равнодушно проходит по опустевшим на следующий день улицам, по которым ветер гонит странные маски, обрывки гирлянд, потухшие петарды. Но еще лучше, если народ думает о новом празднике, даже если старый не совсем удался.

Автор заканчивает свое повествование 1986 годом. Читателям (а их, уверен, будет много) я посоветовал бы обратиться (причем, внимательно)

стр. 107


к "Заключению". И дело не только в том, что оттуда можно почерпнуть сведения о последних событиях на Филиппинах. Этот эпилог содержит грустно-оптимистические мысли, оригинальные сентенции ученого не только о судьбах Филиппин, Третьего мира, глобализации, России, перспективах человечества вообще. Каждое из таких рассуждений напрашивается на то, чтобы стать предметом отдельного исследования.

И я, несколько скептически относящийся к победно-конструктивному потенциалу ненасилия в обществе, насилием пронизанном, подписываюсь под таким резюме Виктора Владимировича Сумского: "... прорыв за рамки неопатримониального строя не может не быть революционным. Непоказная подготовка к нему - не что иное, как подготовка к революции" (кн. II, с. 462).

Перед нами талантливая, прекрасная и поучительная во многих отношениях работа, едва ли не главное достоинство которой - вера автора в то, что Фиеста Филиппина, пусть даже отягощенная беспокойной, неопределенной повседневностью, никогда не закончится, а будет непременно повторяться в отведенные ей историей сроки.


© library.md

Permanent link to this publication:

https://library.md/m/articles/view/Вокруг-книг-ПРЕОДОЛЕНИЕ-ДИКТАТУРЫ-ПРАЗДНИК-КОТОРЫЙ-НЕ-ВСЕГДА-С-ТОБОЙ

Similar publications: LMoldova LWorld Y G


Publisher:

Maria GrosuContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://library.md/Grosu

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. ТЮРИН, Вокруг книг. ПРЕОДОЛЕНИЕ ДИКТАТУРЫ: ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ НЕ ВСЕГДА С ТОБОЙ // Chisinau: Library of Moldova (LIBRARY.MD). Updated: 22.06.2024. URL: https://library.md/m/articles/view/Вокруг-книг-ПРЕОДОЛЕНИЕ-ДИКТАТУРЫ-ПРАЗДНИК-КОТОРЫЙ-НЕ-ВСЕГДА-С-ТОБОЙ (date of access: 18.07.2024).

Publication author(s) - В. ТЮРИН:

В. ТЮРИН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Rating
0 votes
Related Articles
ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В КИТАЕ: XXXIX НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
2 hours ago · From Maria Grosu
ЗАСЕДАНИЕ УЧЕНОГО СОВЕТА ИНСТИТУТА АФРИКИ РАН (ПАМЯТИ ДЖ. НЬЕРЕРЕ)
3 hours ago · From Maria Grosu
КОНФЛИКТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕЖКОНТИНЕНТАЛЬНЫХ МИГРАЦИЙ: РАЗВИТИЕ КАК МОДЕРАТОР УГРОЗЫ
3 hours ago · From Maria Grosu
ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ: ОПЫТ ИЗРАИЛЯ И ПАЛЕСТИНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ АДМИНИСТРАЦИИ
23 hours ago · From Maria Grosu
ПРЕРЫВАНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА, ВЗРЫВ АГРЕССИИ И ЭКСТРЕМИЗМА... НЕ ИСКЛЮЧАЮТСЯ
Yesterday · From Maria Grosu
"ЦАРСТВО" КВАМЕ НКРУМЫ
2 days ago · From Maria Grosu
В. И. ГУСАРОВ. СЕВЕРНАЯ АФРИКА: ПОЛВЕКА НЕЗАВИСИМОГО РАЗВИТИЯ (социально-экономические аспекты)
2 days ago · From Maria Grosu

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

LIBRARY.MD - Moldovian Digital Library

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Libmonster Partners

Вокруг книг. ПРЕОДОЛЕНИЕ ДИКТАТУРЫ: ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ НЕ ВСЕГДА С ТОБОЙ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: MD LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Moldovian Digital Library ® All rights reserved.
2019-2024, LIBRARY.MD is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Moldova


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android