Имя уральца Владислава Крапивина, вне всякого сомнения, знакомо читателям нашего журнала. Несколько десятков его сказочных повестей и реалистических романов для детей и юношества переведены на 30 языков народов мира и давно и прочно вошли в число лучших произведений детской литературы нашего Отечества. Сегодня лауреат премии Ленинского комсомола и премии губернатора Свердловской области за выдающиеся достижения литературы и искусства Владислав Петрович КРАПИВИН в литературной гостиной журнала "Ориентир" встретился с нашим постоянным корреспондентом по Уральскому военному округу полковником Александром КЕРДАНОМ и ответил на его вопросы.

- Владислав Петрович, основные вехи вашей биографии читатели могут найти в предисловиях к вашим изданиям. Есть ли то, что осталось неизвестным?.. Военным читателям, скажем, будет небезынтересно узнать, как ваша биография связана с армией?

- Когда началась Великая Отечественная война, мне не было еще трех лет... Отец ушел на фронт прямо с новогоднего вечера, в канун 42-го. В пединституте, где он работал, несмотря на сложное время, такой вечер проводили... Жили мы тогда очень бедно. Чтобы выглядеть на вечере понаряднее, мама взяла у соседки напрокат новое платье. Когда родители были там, отцу принесли повестку. После переподготовки отец, будучи человеком штатским, попал на какую-то интендантскую должность. Но тем не менее повоевать ему пришлось. Прорывался из окружения, был ранен. Получил орден Красной Звезды, медали... Все мое военное детство так или иначе связано с двумя короткими отпусками отца. Когда он приезжал, подарил мне свои офицерские погоны. Я страшно гордился ими, носил, прицепив к рубашке булавками. Мне в ту пору казалось, да я был просто уверен, что настоящего мужчины без формы, без погон быть не может. Все вокруг, по моему мнению, должны были иметь отношение к армии, к военным делам. Жили у нас в доме офицеры из запасных полков и военных училищ, расквартированных в Тюмени. Приходили в гости к сестре курсанты... Очень хорошие ребята... То есть в то время я жил в атмосфере, так или иначе связанной с людьми в погонах. И вообще считал, что офицеры - это люди высшего круга.

- Наверное, именно благодаря этому представлению, с годами утвердившемуся, русские офицеры в ваших книгах, будь то моряки Крузенштерна или участники Великой Отечественной, сотрудники правоохранительных органов, - это всегда очень порядочные люди, люди чести... Изменилось ли ваше отношение к армии впоследствии?

- Повзрослев, я, вполне естественно, более дифференцированно стал относиться к людям, военным в частности. Подавляющее большинство из них, те, с кем мне приходилось встречаться, действительно были людьми чести. Но, к сожалению, были и такие, о которых я не могу вспоминать с удовольствием. Первый удар моему романтическому представлению об армии нанесла допризывная комиссия, во время прохождения которой я стал свидетелем безобразной сцены, когда один из офицеров военкомата грубо разговаривал с моим ровесником... Тем не менее, повторюсь, на протяжении всей своей жизни к армии я отношусь уважительно. И более того, будучи сам человеком штатским, я всегда формировал в себе качества, необходимые защитнику Родины. Занимался стрельбой, получал призы и имел даже II разряд по стрельбе из трехлинейной винтовки Мосина. По нормативам, которые тогда существовали, замечу, это было

стр. 77

далеко не просто. Потом занимался шпагой. Тоже имел II разряд и даже тянул на первый. Но журналистские дела, диплом...

- Владислав Петрович, я как раз и хотел обратиться к вашему творчеству. Как вообще становятся писателем?

- Работать надо! Это без шуток. Наверное, если Господь и награждает способностями, так это только 10 процентов от того, что требуется для успеха. А остальное - изнурительный труд, надо ежедневно брать себя за шиворот, вести к письменному столу и заставлять работать. Только так! Я вижу массу талантливых молодых людей, у которых, уверен, ничего не получится. Они пробалтывают жизнь... Не умеют заставить себя служить таланту, который Господь отпустил им. Что же касается меня, наверное, спасибо родителям, друзьям, старшему брату и сестре. Они меня научили с детства усердно работать. Дали понять, что это - главное.

- Когда же вы начали писать?

- Еще в детстве. Классе в первом-втором писал стихи, даже раньше. Недавно друзья выпустили сборник моих стихотворений, где на первой странице помещены стихи, написанные мной в пятилетнем возрасте... А всерьез заниматься литературным трудом стал, когда поступил в Уральский госуниверситет на отделение журналистики. Меня часто спрашивают: почему начал писать рано, издаваться рано, рано приняли в Союз писателей? Потому что у меня не было проблемы накопления материала и приобретения жизненного опыта. Писатель должен пожить в соответствующих кругах, напитаться увиденным. А я сразу же, (очевидно, сказались родительские педагогические гены) взялся писать о школьниках, о своем, тогда еще недавнем детстве. Опыт детства у меня, естественно, был...

- Как у каждого человека...

- Конечно. И может, даже чуть больший, чем у каждого. Ведь некоторые стремятся почему-то поскорее позабыть свое детство. Я же к своим детским годам, к детскому опыту относился и отношусь очень серьезно. Вспоминать и записывать мне было интересно. Вот потому, наверное, и книжки вышли быстро. Первая - в 1962 году. Мне тогда было 24 года. А летом 64-го, когда не было еще и 26, меня уже приняли в Союз писателей СССР.

- С этого времени началась свободная творческая жизнь?

- Думаю, раньше. В университете я защитил диплом еще в марте, когда мои сокурсники пошли на преддипломную практику. Устроился работать в газету "Вечерний Свердловск". Там и остался после госэкзаменов. Люди в "Вечерке" были хорошие, увидели, что я больше пишу не репортажи о городской канализации, а всякие там новеллы, и предложили мне перейти работать в журнал "Уральский следопыт", где я успешно трудился до 65-го года. После чего ушел на действительно "вольные хлеба" - стало трудно совмещать и журнал, и работу над своими рукописями, и занятия в отряде "Каравелла", которым руковожу с 1961 года. Правда, членом редсовета "Уральского следопыта" остаюсь до сих пор и сотрудничаю с этим интересным изданием.

- Ваша "Каравелла" - это одно из самых популярных, не погрешу против истины, в стране детских разновозрастных объединений. Оно работает до сих пор, и вы - его почетный президент. Сотни и тысячи мальчишек и девчонок - выпускников "Каравеллы " стали настоящими патриотами своей Родины.

Многие из них связали судьбу с армией и флотом...

- Да, несколько моих воспитанников сегодня уже служат на военных кораблях, многие закончили военные училища, повоевали в Афганистане, вернулись с боевыми наградами...

- А вот в повести "Взрыв генерального штаба" вы неожиданно для меня вдруг выступаете с чисто пацифистских позиций, словно увидели какую-то совершенно другую сторону войны...

- Вопрос этот непростой. Прежде всего я, как патриот своего Отечества (не надо путать с квасным патриотизмом), никогда не смешивал понятия "Родина" и "госсистема". К власти часто приходят люди, которые у меня никаких патриотических чувств не вызывают. Другое дело - высокое понятие "Родина", которое есть у каждого человека. Но это понятие глубоко личное и гораздо более широкое, чем царь-батюшка, Советская власть, демократия и т.д. И я, наверное, здесь более склонен разделять мнение поручика Тенгинского полка М.Ю. Лермонтова: "Люблю Отчизну я, но странною любовью..." Что же касается "Взрыва генерального штаба" - это сказочная повесть, родившаяся у меня во время первой чеченской войны. Считаю, что позиции, высказанные мной на страницах, это нормальная реакция человека на войну, когда неясно, какая это война, кто за кого воюет, какие деньги отмываются, за какие "идеалы" кидают в огонь наших необученных пацанов. Что здесь, скажите, общего с высокими понятиями долга, чести, с патриотической миссией защитника Отечества?

- Но сейчас-то акценты сместились...

- Да. Понятно, после взрывов в Москве и других городах мы должны были себя защитить от мерзавцев-террористов. Но для меня лично и сегодня остается много вопросов. К сожалению, много. Может быть, я выскажу сейчас вещи жесткие и не

стр. 78

совсем подходящие для военного издания. Тем не менее - не может воевать и побеждать армия, где солдат унижен. И хамством старослужащих, и безденежьем. Это не моя выдумка. Я, когда иду в магазин, своими глазами вижу, как солдатики у входа, отводя глаза, просят деньги на сигареты. Представляете, русский солдат стоит и руку протягивает. Голодный, продрогший... Армия не должна быть такой никогда. Она должна быть гордой и сильной. Всякому служащему в ней надо быть уверенным в том, что он защищен Конституцией, законом, узами товарищества, своим воинским званием, уважаем и любим своим народом...

- Владислав Петрович, газета "Московский комсомолец " провела опрос москвичей, чтобы выявить авторов лучших детских произведений. Ваш "Журавленок и молния" попал в этот список. Что вы думаете о современной детской литературе России?

- Я о ней ничего не думаю (смеется). Думать можно о том, что есть. А в России сейчас детской литературы как таковой нет. Осталось несколько авторов, работающих в этом направлении: Кир Булычев, Эдуард Успенский, Григорий Остер. Есть авторы, в том числе и ушедшие в мир иной, книги которых время от времени переиздаются. Это "Незнайка Н.Носова, "Старик Хоттабыч" Лагина, "Капитан Врунгель". В общем, список книг детской литературы может быть исчерпан двумя десятками имен и названий. Пройдите по книжным развалам, и вы ахнете от пестроты обложек, но это или книжки для дошкольников или детские детективы - то, что литературой не назовешь.

- А сам Крапивин?

- Я каждый год пишу повесть или две. "Уральский следопыт" недавно опубликовал повесть "Дело о ртутной бомбе". Хотя заголовок и детективный, но речь в ней идет о проблемах современной школы и, кстати, армии. Там один маленький герой помогает солдату, доведенному казарменными хулиганами до отчаяния, добиться справедливости. Вы скажете, может, что изображение солдата, оставившего часть под влиянием обстоятельств, опять же не способствует укреплению дисциплины, я же считаю, что это, напротив, попытка разбудить совесть нации, вступить в борьбу за нашу армию. Совсем недавно я закончил роман "Лужайки, где пляшут скворечники". В одной из его частей я повествую о черных кирасирах, спасающих наследника сказочной страны. Пытаюсь отстаивать идеалы офицерской чести и идеи самопожертвования во имя добра, справедливости. Этот роман как раз и подтверждает, что я не противник армии. Более того, здесь говорится, что настоящий офицер является носителем гуманных идей. Так же, как и настоящий солдат - это носитель высокой нравственности.

- Владислав Петрович, некоторое время назад к вам приезжал офицер-пограничник и от имени командующего войсками Дальневосточного пограничного округа вручил знак "Отличник погранвойск" за вклад в патриотическое воспитание молодых воинов. Поздравляю вас с этой наградой и хочу задать последний, традиционный для нашей гостиной вопрос: что бы вы пожелали людям в погонах?

- Хотел бы пожелать всем нашим защитникам всегда помнить, что они в погонах, но всегда - ЛЮДИ! Погоны они надели именно в силу необходимости защищать свою страну, своих родных, друзей. А людьми должны оставаться всегда в полном смысле этого слова. Людьми даже больше, чем штатские. Ведь на тех, кто держит в руках оружие, всегда лежит большая ответственность. И надежда на них большая.

Permanent link to this publication: