Libmonster ID: MD-1051

Б. С. КАГАНОВИЧ. СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОЛЬДЕНБУРГ. ОПЫТ БИОГРАФИИ. СПб.: Феникс, 2006. 249 с.

Написать биографию С. Ф. Ольденбурга, как я полагаю, много труднее, чем биографию любого другого отечественного востоковеда - виной тому сложность и неоднозначность личности и судьбы этого человека. Когда читаешь статьи, написанные о нем в советский период, кажется, что все было очень просто: уже немолодой "дореволюционный" академик, занимавший ответственный пост непременного секретаря Академии, осознал достоинства советской власти и стал на ее сторону, чтобы вести отечественную науку к новой жизни. "Новый этап жизни С. Ф. Ольденбурга, подлинный расцвет его организаторской деятельности начался после Великой Октябрьской социалистической революции... Жизнь для С. Ф. Ольденбурга как-то вдруг и сразу приобрела небывалый ранее смысл и открыла перед ним неслыханные перспективы... отныне он подчинил всю свою жизнь и деятельность светлым идеалам строительства социализма" [Скрябин, 1986, с. 6, 7]. Из статьи в статью кочевал устный отзыв Ольденбурга о Ленине в передаче В. Д. Бонч-Бруевича: "Это удивительно! Это пророк величайшей силы!.. Он призван "глаголом жечь сердца людей". Я так рад, что его видел, что с ним говорил" [Базиянц, 1986, с. 24].

С начала 1990-х гг. появляется много публикаций, основанных на архивных материалах и посвященных отдельным фактам биографии С. Ф. Ольденбурга, но при попытке подвести общие итоги мы порой сталкиваемся с аналогичными выводами: так, В. М. Алпатов называет его "главным проводником партийно-государственной политики в Академии наук" [Алпатов, 2004, с. 213). Неоднозначны и отзывы современников - коллег С. Ф. Ольденбурга. Например, известный историк античности М. И. Ростовцев считал его чуть ли не "агентом III Интернационала, потерявшим честь прислужником деспотизма" (с. 87 - 88). На другой день после смерти ученого С. А. Жебелев написал, что тот "сам себя поставил в фальшивое положение... Человек европейской культуры, Ольденбург не мог стать "советским ученым", но пожелал стать им из далеко не принципиальных соображений" [Жебелев, 1993, с. 201 - 202). Однако В. М. Алексеев, которого нельзя заподозрить в сугубо просоветских настроениях, пишет об С. Ф. Ольденбурге совершенно противоположное: "Его бескорыстие никогда не подвергалось даже отдаленным сомнениям... Это был, несомненно, бессребреник как последовательный тип, а не как политик, рассчитывающий на эффект" [Алексеев, 1982, с. 25]. Данному отзыву полностью созвучны слова друга юности Ольденбурга Д. И. Шаховского, который в частном письме называет его "непреклонным служителем долга", "рабом принятого на себя тяжелого ответственного служения" (с. 234).

Знакомство с подобными разноречивыми оценками не оставляло сомнений в том, что история нашего востоковедения, история нашей академической науки в целом, остро нуждается в монографии, освещающей путь С. Ф. Ольденбурга, которая была бы основана на максимальном количестве печатных и архивных материалов, добросовестно и беспристрастно сопоставленных и критически осмысленных в историческом, социально-политическом и нравственно-психологи-

стр. 192
ческом аспектах. К счастью, подобная работа появилась. Это - рецензируемая книга Б. С. Кагановича, плод его многолетних изысканий и размышлений над сложной судьбой незаурядного человека, судьбой на первый взгляд небогатой внешними событиями, но полной внутреннего трагизма.

Б. С. Каганович привлек огромное количество материалов: труды самого С. Ф. Ольденбурга, работы, посвященные тем или иным сторонам его деятельности, общие работы по истории востоковедения и истории РАН, характеристики отдельных академических деятелей, обширную мемуарную литературу, прессу тех лет и, главное, множество архивных документов, среди которых особое место занимают записи Е. Г. Ольденбург - жены ученого. В предисловии ("От автора") Б. С. Каганович классифицирует свои источники и дает краткий обзор всего, написанного о С. Ф. Ольденбурге в разные годы у нас и за рубежом. Все изложение строго документировано, рассуждения, оценки и выводы автора подкреплены фактами. Это труд настоящего историка.

Б. С. Каганович не востоковед, и его интерес в большей степени связан с личностью и общественной деятельностью С. Ф. Ольденбурга. Конечно, он хорошо знаком с работами ученого по индологии, сравнительному литературоведению, фольклористике, буддизму и буддийскому искусству, отдает должную дань его творчеству и убедительно прослеживает связь этой линии деятельности С. Ф. Ольденбурга с его общественной и организационной работой, освещение которой является основной задачей книги. Б. С. Каганович формулирует свою задачу так: "Не претендуя на абсолютную полноту, автор данного очерка попытался не только воссоздать по надежным источникам историю трудов и дней С. Ф. Ольденбурга, но и понять его как человека, найти ключ к разгадке его личности" (с. 8). Он не пытается затушевать противоречивость имеющегося в его руках материала, а наоборот, показывает его во всей возможной полноте, и это дает читателю возможность участвовать в самом процессе осмысления автором приводимых фактов и мнений.

К своим выводам Б. С. Каганович подходит постепенно. Он начинает историю жизни С. Ф. Ольденбурга с характеристики уклада семьи, с детских впечатлений. "Была у Ольденбургов ... какая-то монашеско-рыцарская потребность жертвы", - вспоминал один из старейших друзей Сергея Федоровича (с. 12). Эта фраза мне кажется ключевой для понимания истоков формирования личности Ольденбурга. В обычных для русской интеллигентной молодежи поисках смысла жизни С. Ф. Ольденбург формулирует свою главную цель - служение науке и человечеству, просветительская работа среди народа, стремление к осуществлению либерально-демократических идеалов социальной справедливости и всечеловеческой солидарности. В своих устремлениях он не одинок - вокруг него всегда "братство" единомышленников: сначала гимназических товарищей в Варшаве, затем в Петербургском университете (В. И. Вернадский, И. М. Гревс и др.).

Особую роль в становлении его личности сыграл профессор-арабист В. Р. Розен, "организатор русского востоковедения на европейских основах, активный, живой, умный и сердечный человек" (с. 14). С. Ф. Ольденбургу он очень близок по духу: несмотря на свои консервативные политические взгляды, в науке В. Р. Розен - коллективист и печется не столько о собственных ученых трудах и достижениях, сколько о развитии востоковедения в целом. И. Ю. Крачковский писал в некрологе, что у В. Р. Розена всегда были на первом плане интересы его учеников и любимое детище его рук - первый русский специальный востоковедный журнал "Записки Восточного отделения Русского Археологического общества" [Крачковский, 1906, с. 9 - 11].

Не могу удержаться, чтобы не привести еще один пример влияния личности В. Р. Розена на его учеников. Последний его питомец - арабист И. Ю. Крачковский, при всей своей изначальной замкнутости и робости, после смерти В. Р. Розена из чувства долга перед покойным учителем без колебаний возглавил всю российскую арабистику (некому больше было!) и впоследствии стал выдающимся организатором науки в своей области. У С. Ф. Ольденбурга в этом случае веление долга совпало с внутренним настроем.

Прослеживая основные этапы жизни и деятельности С. Ф. Ольденбурга, Б. С. Каганович каждому этапу отводит соответствующую главу. Первый этап ("Начало биографии") охватывает время до 1890 г.: семья, учеба в Университете, первая заграничная командировка, начало университетского преподавания, первые шаги в науке. Характерно, что научные склонности С. Ф. Ольденбурга с самого начала корреспондируют с его общественными устремлениями. В центре его интересов народная культура, в которой, естественно, многое определяется коллективным творчеством, и компаративистика, без которой изучение народной культуры не может быть полноценным.

стр. 193
Второй этап - работа в Университете и Академии (до 1904 г.), завершение диссертации, увлечение буддизмом - не с философской точки зрения, а, по его же собственным словам, "такими проявлениями религиозной жизни буддистов, которые делают буддизм религией масс" (с. 32).

Третий этап (1904 - 1916) - избрание С. Ф. Ольденбурга на должность непременного секретаря АН и его вклад в работу РАН до революции. Начало этого периода приходится на предреволюционные события и революцию 1905 г., когда достаточно четко кристаллизуются политические взгляды С. Ф. Ольденбурга на либерально-демократических основах, накладывающие отпечаток и на его академическую деятельность. Он вступает в конституционно-демократическую партию и становится лидером либеральной группы академиков, у него возникают разногласия с президентом АН - великим князем Константином Константиновичем, но до серьезных столкновений дело не дошло: "С. Ф. Ольденбург всегда умел для пользы дела находить общий язык с людьми разных характеров и убеждений", поэтому у него сложились, очевидно, "неплохие рабочие отношения с великим князем" (с. 57). Это наблюдение Б. С. Кагановича окажется важным для понимания академической политики С. Ф. Ольденбурга в советское время, как и четко сформулированная автором оценка его изначального отношения к русской революции: "С. Ф. Ольденбург считал злом революционное насилие и хаос, но главную вину за них возлагал на самодержавие, которое препятствовало переходу России к правовому и демократическому строю и проведению необходимых социально-экономических преобразований" (с. 50).

По ходу биографии ученого Б. С. Каганович очень тактично рассказывает о его личной и семейной жизни, в которой особо благотворную роль сыграла его вторая жена Елена Григорьевна Ольденбург (урожд. Клеменц), женщина умная и энергичная, ставшая ему надежной опорой в течение последних 11 лет его жизни.

Четвертый этап(1917 - 1921) - революция и первые советские го ды. Противоречивость этого краткого, но рокового периода нашей истории, а также разноречивость документов, характеризующих многостороннюю деятельность С. Ф. Ольденбурга как политика и непременного секретаря АН, заставляют автора подойти к оценке этих документов с особой тщательностью. Он подвергает сомнению некоторые давно сложившиеся мифы, например о встречах С. Ф. Ольденбурга с В. И. Лениным (с. 77 - 78, 85, 100, примеч. 310) - анализ этого мифа является, на мой взгляд, образцом критической интерпретации документа. Нельзя не согласиться с выводами автора о том, что реакция С. Ф. Ольденбурга на установление большевистского режима в стране "была совершенно определенной - резко отрицательной" (с. 76) и что дальнейшее сотрудничество АН с советской властью "было обусловлено стремлением сохранить Академию и научное дело в России и никак не означало идейного принятия большевизма" (с. 77).

Следующий этап (1920-е гг.) - реальное осуществление этого компромисса. Б. С. Каганович называет соответствующую главу своей книги ""Modus vivendi" Академии с советской властью". Как вполне обоснованно замечает автор: "1920-е годы были апогеем деятельности С. Ф. Ольденбурга. В это время роль, которую он играл в АН и вне ее, была, пожалуй, больше и заметнее, чем когда-либо" (с. 114). Факты, приводимые Б. С. Кагановичем, дают возможность понять внешние причины этого: с одной стороны, советская власть, весьма заинтересованная в лояльности такого авторитетного академического деятеля, как С. Ф. Ольденбург, всячески поощряла его, с другой - то обстоятельство, что во главе РАН по-прежнему стоит известный ученый, тот же, что и до революции, и так же активно общающийся со своими европейскими коллегами, должно было служить сохранению связей между русской и европейской наукой. Как заключает Б. С. Каганович, С. Ф. Ольденбург в эти годы - "видная публичная фигура в Советском Союзе и в научном мире Европы" (с. 114). 13 ноября 1927 г., т. е. сразу после празднования десятилетия Октябрьской революции, Е. Г. Ольденбург записывает: "Академия наук... стала крупным и, можно сказать, единственным центром умственной и культурной жизни СССР" (с. 140). И тут же автор показывает, сколь шатко было на самом деле положение этой беспартийной Академии, о чем свидетельствует и признание самого С. Ф. Ольденбурга о "жалком положении науки" (с. 141), и начало нападок на Академию в прессе, обличавшей ее как "прибежище бывших людей" (с. 138).

Начало крушения Академии, которое произойдет в 1928 - 1929 гг., - событие, которому Б. С. Каганович посвящает самую длинную и самую трагичную главу - "Конец Ольденбурговской Академии". Автор верен себе - он только излагает факты, как всегда, критически рассматривает их, не восхищается и не возмущается (оценочные эпитеты появляются почти исключительно в цитатах из дневника Е. Г. Ольденбург), но линия событий, связанных с выборами в Ака-

стр. 194
демию, выстраивается угрожающая, свидетельствующая о том, что с пришедшими к власти большевиками нельзя "играть по правилам"1 и что Ольденбурговский компромисс спас Академию наук (или продлил ее агонию?) всего на несколько лет, при этом большинство академиков, не до конца понимая, что происходит, занимали по отношению к революционным событиям пассивную позицию: вели свою научную работу, противопоставляя ее царящему вокруг хаосу [см., например: Долинина, 1994, с. 150), и осуждали позицию С. Ф. Ольденбурга.

Последние четыре с лишним года (1930 - 1934) после отставки С. Ф. Ольденбурга с поста непременного секретаря Б. С. Каганович определяет как "растерянность и постепенное угасание" (с. 213), несмотря на разнообразную деятельность в качестве директора только что созданного Института востоковедения.

В завершающей книгу небольшой главе "Вместо заключения", имеющей принципиальное значение, автор подводит итог деятельности С. Ф. Ольденбурга как организатора науки, 25 лет возглавлявшего Академию в качестве непременного секретаря, и как ученого, давшего науке много меньше, чем можно было ожидать от столь одаренного человека. Автор приводит слова И. Ю. Крачковского, написанные вскоре после смерти С. Ф. Ольденбурга: "Как ученого его, несомненно, постигла трагическая судьба" (с. 228). Но и как организатор Академии он тоже должен был ощущать трагизм своей судьбы: не уберег то, чему самоотверженно служил всю жизнь. Такая оценка вытекает из всего сказанного в книге. Как руководитель Академии наук С. Ф. Ольденбург "мог успешно действовать в более или менее нормальных условиях", но "для нечеловеческой советской ситуации, окончательно сложившейся на рубеже 1920 - 1930-х гг., он определенно не подходил, и эта ситуация его подкосила и, в конечном счете, уничтожила" (с. 231). С этим беспощадным для истории нашей науки выводом читатель не может не согласиться.

Как я уже говорила, В. С. Каганович стремится к объективности изложения и оценки документов. Но объективность не значит равнодушие, а скрупулезная документальность не делает книгу сухой и индифферентной. Напротив, в каждой фразе сквозит искреннее сочувствие к главному герою и его судьбе. Поэтому книга, написанная прекрасным русским языком, читается с неослабевающим интересом. Б. С. Каганович не делает никаких попыток придать ей "художественности", он не присочиняет ничего ради "занимательности" - картина, которую создают подлинные документы, сама по себе настолько увлекательна и драматична, что не нуждается в беллетризации.

О глубоком понимании автором совсем непохожего на него героя и значения его для истории отечественной науки свидетельствует заключительный абзац книги, подводящий итог всему исследованию, и я не могу отказать себе в удовольствии привести его здесь полностью: "По нашему убеждению, Сергей Федорович Ольденбург воплощал собой определенный человеческий тип, быть может, наиболее благородный тип, порожденный русской культурой, в настоящее время практически исчезнувший. И говоря о слабостях, ошибках и иллюзиях таких людей, как он, мы не должны забывать, что благодаря им было спасено и создано многое самое лучшее в русской науке и культуре XX века" (с. 238). Лучше не скажешь.

Теперь о некоторых претензиях к автору. Первая из них, вероятно, больше касается не самого автора, а вообще современного принципа подачи библиографии. В. С. Каганович использовал очень много архивных материалов, монографий, статей из различных периодических изданий и сборников. Все ссылки на них расположены в подстрочных примечаниях (что очень удобно для читателя), но сводная библиография отсутствует, и в случае надобности всякий раз приходится перебирать страницы в поисках предыдущих ссылок на тот или иной материал.

На с. 136, где рассказывается скандальная история о том, как И. Ю. Крачковского не выпустили за границу и как С. Ф. Ольденбург, ручавшийся за его лояльность, в знак протеста подал в отставку, читаем: "В итоге И. Ю. Крачковский подал в отставку с поста академика-секретаря Отделения гуманитарных наук, а С. Ф. Ольденбург с должности непременного секретаря". В действительности же И. Ю. Крачковский ушел со своего поста 20 февраля 1929 г., т. е. после позорных повторных академических выборов [Долинина, 1994, с. 234, 410, примеч. 9, 10]. Иными словами, его поступок был продиктован не столько личными амбициями, сколько пониманием невозможности влиять на академические дела, это был знак протеста против такого поло-

1 И. Ю. Крачковский, попадавший позже в похожие ситуации, писал что он "чувствовал себя, как честный игрок, вынужденный сесть за карточный стол с заведомым шулером, который, конечно, его обыграет" [Крачковский, 1997, с. 568).

стр. 195
жения. Впрочем, в 1926 г. он пытался подать в отставку, но С. Ф. Ольденбург его отговорил.

На с. 228 упоминается, что И. Ю. Крачковский подготовил посмертное издание работ С. Ф. Ольденбурга "Культура Индии", и даже приводится цитата, очевидно, из предисловия. Однако при первом упоминании этого сборника (с. 5 - 6) говорится, что он был подготовлен в 1930-е гг. под наблюдением И. Ю. Крачковского, а в примеч. 9 подготовителем назван И. Д. Серебряков.

На с. 43 замечание И. Ю. Крачковского по поводу полемики Ольденбурга и Бедье приводится без ссылки на источник.

На с. 228 сказано, что В. Ф. Минорский жил после революции за границей, в действительности же он уехал еще до революции (в 1916 г.).

В именном указателе пропущены некие Артемьев и Тер-Аванесов, упомянутые на с. 81. В указателе же, на с. 239, при фамилии "Бах Р." в скобках указаны еще трое: "Сажин В. Н., Лурье Я. Л., Перченок Ф. Ф.". Что сие означает, неясно, тем более что на с. 81, куда отсылает указатель, значится Р. Бах в соавторстве с Н. Кремером (примеч. 248).

Однако все это мелкие недочеты, которые стоило упомянуть лишь для доказательства того, что рецензент читал книгу очень внимательно. Следует констатировать, что в настоящее время, увы, очень редко появляются труды, выполненные на таком высоком интеллектуальном и нравственном уровне, как книга Б. С. Кагановича.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Алексеев В. М. Наука о Востоке. М., 1982.

Алпатов В. М. Сергей Федорович Ольденбург // Портреты историков. Время и судьбы. Т. 3. М., 2004.

Базиянц А. П. Две встречи С. Ф. Ольденбурга с В. И. Лениным // Сергей Федорович Ольденбург. М., 1986.

Долинина А. А. Невольник долга. СПб., 1994.

Жебелев СА. С. Ф. Ольденбург // Вестник древней истории. 1993. N 3.

Крачковский И. Ю. Испытание времени // Петербургское востоковедение. Вып. 8. СПб., 1997.

Крачковский И. Ю. Памяти барона В. Р. Розена // Туркестанские ведомости. 1906. N 22.

Скрябин Г. К. Выдающийся организатор науки // Сергей Федорович Ольденбург. М., 1986.


© library.md

Permanent link to this publication:

https://library.md/m/articles/view/Б-С-КАГАНОВИЧ-СЕРГЕЙ-ФЕДОРОВИЧ-ОЛЬДЕНБУРГ-ОПЫТ-БИОГРАФИИ

Similar publications: LMoldova LWorld Y G


Publisher:

Maria GrosuContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://library.md/Grosu

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. А. ДОЛИНИНА, Б. С. КАГАНОВИЧ. СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОЛЬДЕНБУРГ. ОПЫТ БИОГРАФИИ // Chisinau: Library of Moldova (LIBRARY.MD). Updated: 10.07.2024. URL: https://library.md/m/articles/view/Б-С-КАГАНОВИЧ-СЕРГЕЙ-ФЕДОРОВИЧ-ОЛЬДЕНБУРГ-ОПЫТ-БИОГРАФИИ (date of access: 17.07.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. А. ДОЛИНИНА:

А. А. ДОЛИНИНА → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Rating
0 votes
Related Articles
ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ: ОПЫТ ИЗРАИЛЯ И ПАЛЕСТИНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ АДМИНИСТРАЦИИ
an hour ago · From Maria Grosu
ПРЕРЫВАНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА, ВЗРЫВ АГРЕССИИ И ЭКСТРЕМИЗМА... НЕ ИСКЛЮЧАЮТСЯ
7 hours ago · From Maria Grosu
ЮАР В ОЦЕНКАХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
10 hours ago · From Maria Grosu
"ЦАРСТВО" КВАМЕ НКРУМЫ
21 hours ago · From Maria Grosu
В. И. ГУСАРОВ. СЕВЕРНАЯ АФРИКА: ПОЛВЕКА НЕЗАВИСИМОГО РАЗВИТИЯ (социально-экономические аспекты)
Yesterday · From Maria Grosu
ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ РОССИЕЙ И КНДР
Yesterday · From Maria Grosu
ОПЫТ СОЗДАНИЯ "НОВОГО ЕВРЕЯ" - НИЦШЕАНСТВО И ФРЕЙДИЗМ В ИЗРАИЛЕ
Yesterday · From Maria Grosu

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

LIBRARY.MD - Moldovian Digital Library

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Libmonster Partners

Б. С. КАГАНОВИЧ. СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОЛЬДЕНБУРГ. ОПЫТ БИОГРАФИИ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: MD LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Moldovian Digital Library ® All rights reserved.
2019-2024, LIBRARY.MD is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Moldova


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android