Тимофеев. Вы водку пьете?

Иоанн. О, горе мне!.. Анисовую.

Тимофеев. Нет анисовой у меня.

М. Булгаков. Иван Васильевич

В последнее время в ряду слов, уже вышедших, казалось бы, из употребления и переживших свое "второе рождение", появилось ерофеич. Сейчас так называют многочисленные винные магазины, а вообще это имя нарицательное, и обозначает оно водку, настоянную на пахучих травах. Вошло оно в литературный язык в начале XIX века и активно употреблялось на протяжении всего столетия. После революции 1917 года оно забылось, казалось бы, навсегда и вот снова возвращается в разговорную речь, правда, в основном, уже как имя собственное.

Большинство этимологов придерживаются версии о происхождении данного слова от имени собственного. Название крепкого спиртного напитка связывают с виноторговцем Василием Ерофеичем, жившим в начале XIX века, либо с цирюльником или хирургом графа Алексея Орлова, вылечившим будто бы своего хозяина около 1768 года (Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. М., 1959. Т. 1.; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. Т. II). Однако наряду с ерофеич лексикологи отмечают и ерофей с тем же значением:

стр. 103

Прощайте, звонкие стаканы,

И пунш, и мощный ерофей!

А.И. Полежаев. Сашка

(Сомов В.П. Словарь редких и забытых слов. М., 1996).

Скорее всего, слово ерофеич возникло от существительного ерофей, равно как и приводимый В.И. Далем глагол ерофейничатъ "пьянствовать" (Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1994. Т. I). В свою очередь значение "водка, настоянная на различных пахучих травах" развивалось на основе первичного значения слова ерофей - трава hypericum porforatum, являющаяся одной из составных частей этого крепкого напитка. А. Преображенский не объясняет происхождение названия этой травы, между тем здесь мы явно наблюдаем переход имени собственного в нарицательное (ср. Иван-да- Марья; Иван-чай, Анютины глазки), что характерно для народной речи, где некоторые названия цветов произведены от имен собственных. Доказательством данного утверждения является то обстоятельство, что В.И. Даль приводил и другой вариант названия настойки на травах - ерошка и соответственно ерошничатъ. Слово ерошка также имеет своим источником имя собственное - уменьшительно-ласкательную народную форму канонического имени Ерофей, ср. Тимофей - Тимошка.

Следует также отметить, что в литературном языке в XIX веке среди названий сортов водки преобладали либо заимствования: доппель кюммель "двойная тминная водка" (заимств. из нем. Doppel-kummel ), арак (вар. арака, заимств. из тюрк.), киндер-бальзам "слабая сладкая душистая водка, употреблявшаяся как лекарство" (заимств. из нем. Kinder balsam ), либо словосочетания, состоявшие из имени прилагательного и существительного, указывающие на принадлежность к стране, откуда был вывезен данный сорт водки, например, английская водка, французская водка и под. Самогон называли пенной водкой (Лотман Ю.М., Погосян Е.А. Былой Петербург. Великосветские обеды. СПб., 1996). Великосветское общество, предпочитая изысканные иностранные вина, мало употребляло различные сорта водок: "Водки, при том, что обедают каждый день человек пять мужчин, за месяц выпивают бутылку горькой английской и полштофа - редко штоф - сладкой" (Лотман, Погосян. Указ. соч.). В среде просвещенного дворянства в двадцатые годы девятнадцатого столетия водка воспринималась как символ демократических взглядов. Не случайно декабристы в "Евгении Онегине" ведут беседы не только "за чашею вина", но и "за рюмкой русской водки". Так называемые "русские завтраки" у К.Ф. Рылеева состояли "из графина очищенного русского вина, нескольких кочней капусты и ржаного хлеба" (Воспоминания Бестужевых. М., - Л., 1951).

стр. 104

Широко известна была на Руси с XVII века анисовая водка, причем в XVII-XVIII веках наряду со словосочетанием анисовая водка употреблялось и словосочетание анисная водка, а также субстантивированное прилагательное анисная (Словарь русского языка XI-XVII в., М., 1975. Вып. 1; Словарь русского языка XVIII в. Л., 1984. Вып. 1). В процессе исторического развития словосочетание, включающее в свой состав прилагательное анисная, вышло из употребления, а словосочетание анисовая водка в разговорной речи образовало существительное анисовка с тем же значением "яблочная водка".

Интересно, что способ номинации в существительном анисовка использован тот же самый, что и в существительном ерофеич. Это производные от основ слов, обозначающих главный компонент крепкого спиртного напитка. Это еще один аргумент в пользу того, что существительное ерофеич образовано от слова ерофей со значением "трава, идущая на приготовление этого напитка". Сам же процесс образования слова ерофеич шел таким образом: в народной речи нередко наблюдается употребление нарицательных существительных в качестве производных шутливых имен и отчеств, ср. Месяц Месяцович, Ерш Ершович и т.д. Нечто подобное мы видим и при образовании от существительного ерофей (которое перешло из разряда собственных в нарицательное) вновь собственного имени - шутливого отчества ерофеич. На то, что процесс словообразования шел именно таким образом, указывает наличие в разговорной речи XIX века наряду с формой мужского рода - имя собственное женского рода: "Живновский. У меня, значит, и в животе уж дрожки проехали - не мешало бы, знаете, выпить и закусить... А вы, чай, с Настоем Ерофеичем тоже знакомы? Забиякин. У нас в полку его Настасьей Ерофеевной прозывали... как же-с, пью" (Салтыков- Щедрин. Просители).

Почему же в разговорной речи в конечном итоге утвердилось лишь наименование водки, настоянной на травах, в форме субстантивированного отчества, а затем вошло и в литературный язык? Московский топонимист М.В. Горбаневский в книге "В мире имен и названий" говорит о том, что форма отчества используется говорящими в определенной речевой ситуации - в неофициальной обстановке, "когда говорящий хочет подчеркнуть особое уважение к человеку, выказать оттенок расположения, любви" (Изд. 2-е. М., 1987). "Неслучайно, - продолжает далее автор, - герой "Капитанской дочки" А.С. Пушкина молодой Гринев зовет своего старого преданного слугу Савельичем". И далее: "По "работающим" словообразовательным моделям в устной речи и художественной литературе образуются слова, имеющие формально все признаки отчеств, на деле же не будучи ими. Как правило, этим словам поручается важная, чаще всего оценочная функция - функция отношения: от иронически-шутливого до саркастического, злого" (Горбаневский. Указ. соч.). В названии Ерофеич

стр. 105

выражено уважение к целебному напитку, излечивающему человека от многих болезней, например, от простуды. Вместе с этим в нем имеется оттенок иронии, шутливости (поскольку речь идет о неодушевленном предмете, а используется для наименования имя собственное).

От отчества же некоего цирюльника или хирурга в середине XVIII века данное нарицательное существительное никак не могло быть образовано, поскольку, как указывает М.В. Горбаневский, по "чиновной росписи" Екатерины II отчествами на -вич и полуотчествами можно было писать и называть лишь чиновников первых восьми классов. Простых же людей называли просто по именам.

Таким образом, название травяной водки Ерофеич возникло от основы нарицательного существительного ерофей, бытовавшего в живой речи в начале XIX века, по действовавшей в языке номинативной модели, согласно которой в основу названия этого крепкого напитка входило название его главного компонента. Этимологическая версия же, дающаяся в словарях А. Преображенского и М. Фасмера, перекочевавшая затем в ряд авторитетных изданий, в том числе словарей, на наш взгляд, несостоятельна. Этимологические мифы такого рода нередки. Взять к примеру, фразеологизм держать в ежовых рукавицах, который многими в 30-е годы двадцатого века ассоциировался с именем наркома внутренних дел Н.И. Ежова, что теперь воспринимается как курьез.

Киров

Permanent link to this publication: