В предисловии к сборнику "Проблемы идеализма", вышедшему в 1902 г., его редактор П. И. Новгородцев разъяснял смысл заявленного в нем направления как продолжение традиции идеалистической философии и противостояние ранее утверждавшемуся в России позитивизму. Особенность этого направления "состоит в том, что оно, являясь выражением некоторой вечной потребности духа, в то же самое время возникает в связи с глубоким процессом жизни, с общим стремлением к нравственному обновлению. Новые формы жизни представляются теперь уже не простым требованием целесообразности, а категорическим велением нравственности, которая ставит во главу угла начало безусловного значения личности" 1 . Нравственный императив "безусловного значения личности" в общем стремлении к обновлению жизни, оказавшийся доминантой идеалистического движения конца XIX - начала XX в., возвращает нас к начальному моменту русской историософии, к П. Я. Чаадаеву и... к Н. Г. Чернышевскому, имя которого прочно ассоциировалось с господством позитивизма, его этики. Нравственного содержания позитивизма в его широком философском выражении, начиная от И. Канта до Н. К. Михайловского, касался автор помещенной в том же сборнике статьи "К характеристике нашего философского развития" - П. Б. Струве (он скрылся под криптонимом "П. Г.", поскольку подверг в ней критике свои собственные прежние взгляды). "Главное (и огромное) значение Чернышевского для его времени" Струве видел прежде всего "в том, что он был материалист и социалист, выливший свое теоретическое и практическое миросозерцание в столь соблазнительно ясные и решительные формулы, как ни кто ни до, ни после него". Но, признавая Чернышевского "философом своего поколения", Струве считал, что сила его влияния "определялась тем, что составляло слабость его философствования и научных опытов" - следствие "догматического склада ума и элементарности самой точки зрения Чернышевского". Чернышевский, таким образом, считал Струве, продемонстрировал ограниченность позитивизма, его с ... Читать далее