Внешнеполитические и экономические стимулы для массовой русской иммиграции в Поднебесную империю появились на рубеже XIX - XX веков в связи со строительством в 1898 - 1903 годах Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), которая протянулась на 2,5 тысячи километров с запада на восток и более чем на 700 километров на юг, до побережья Желтого моря. Подконтрольная КВЖД зона вдоль магистрали заселялась организованно, особенно на первом этапе, когда туда прибыли десятки тысяч россиян. Статус фактической экстерриториальности, полная самостоятельность компании в вопросах юрисдикции и кадровой политики способствовали их прочному обустройству в "полосе отчуждения". Но с поражением Российской империи в русско-японской войне 1904 - 1905 годов территория расселения русских на северо-востоке Китая существенно сократилась. Согласно Портсмутскому договору, вне сферы российского влияния оказалась Южная Манчжурия, хотя, вероятно, некоторая часть российских подданных не покинула пристанционные поселки южной ветки дороги и после японской оккупации. Небольшие русские колонии остались в Порт-Артуре (Люйшуне) и в Дальнем (Даляне) даже после прекращения российских арендных прав на Ляодунский полуостров. Немногочисленные группы русских занимались обслуживанием судоходства по реке Сунгари (Ляохэ). В общей сложности в Маньчжурии накануне 1917 года проживало до 150 тысяч наших соотечественников, две трети из которых обосновались в Харбине. В других областях Китая русское население по-прежнему оставалось немногочисленным. Таким образом, в дореволюционный период масштабы и ход переселений русских определялись не столько логикой развития Китая, сколько интересами России и расстановкой геополитических сил в регионе. В Монголии появление постоянного русского населения датируется еще XVIII веком. На неэкономическую мотивацию миграций указывает социальный состав переселенцев - крестьяне-раскольники и беглые ссыльные. Малочисленные пришельцы, как правило, селились вблизи российско-монгольской гра ... Читать далее