Евсеев Б. Евстигней М.: Время, 2010 Евстигней Фомин, герой романа Бориса Евсеева, как портретирует его автор, - родоначальник русской музыкальной классики, полузабытый гений уровня чуть ли не Моцарта. И это вовсе не преувеличение: болонские маэстро, у которых оба учились с небольшой разницей лет (зальцбургский вундеркинд был пятью годами старше), кое в чём (в премудростях полифонии) отдавали пальму первенства нашему скромняге, пушкарскому сыну. И своим академиком они избрали Фомина в его самые юные годы. Странствия музыканта, его "жизнь и мнения" - как любили, вослед Стерну, называть свои вещи во время оно, - не единственный фокус этой книги. Тут не беллетризованная монография по типу ЖЗЛ, но сочинение вполне полифоническое, прослеживающее напряжение судьбы. Судьбы не только героя, но и отечества, - в контрапунктах и диссонансах дара и мира, призвания и признания. Профессиональный музыкант по первоначалу своему и выдающийся стилист по словесной оснастке, Борис Евсеев явил в этом тексте синтез редкостный, небывалый. Тоже своего рода "рождение трагедии из духа музыки". Ницше приплетён тут вроде бы и случайно, но ведь за ним встаёт "Петербург" Белого с его глухо ухающей "нотой на у-у-у", угрозливо вырастающей из клубов купоросного тумана. А от Белого воображаемая дорожка убегает к петербургским повестям Гоголя и пушкинскому "Медному всаднику" с его тяжелозвонким скаканьем. Ёмкий, виртуозно инструментованный текст Евсеева - как отшлифованный камешек, ловко брошенный в озёрную гладь русской классики, порождающий множество бурунчиков-ассоциаций. Мотив двойничества, напоминающий о Достоевском, например. Город-призрак здесь тоже будто даёт соткаться из знобкого сумрака бесам, "чёрным человечкам"-масонам и прочей нечисти. Как на старинной городской башне под менуэт, выводятся в романе выпукло кукольные персонажи. Вроде бы угрюмый нелюдим Фомин, но ведь небывалый дар рвётся наружу и с кем только не сталкивает его! Тут и сама государыня матушка Екатерина, и ... Читать далее