Е. Л. КАТАСОНОВА Доктор исторических наук Институт востоковедения РАН Ключевые слова: Сёхэй Имамура, японское кино, "Легенда о Нараяме", "Угорь", "новая волна" У Чингиза Айтматова есть известная пьеса "Восхождение на Фудзияму", когда-то с успехом шедшая в одном из московских театров. Гора Фудзияма в Японии священна, а восхождение на нее издавна считалось в этой стране чуть ли не национальным долгом, который должен исполнить каждый японец, хотя бы раз в своей жизни. А еще восхождение на Фудзияму - это не только любование ее заснеженными вершинами и красивейшими пейзажами, но и преодоление опасностей и трудностей, закалка характера и воли. И поэтому покорение этой вершины всегда воспринималось как тернистый путь наверх - к успеху в жизни или в карьере. Восхождение на Нараяму - это совсем другое. Это - путь к добровольной смерти, на который вынужден решиться человек, жертвуя собой ради жизни других и освобождая дорогу идущим вслед за ним. Недаром в древности в Японии существовал обычай, когда сыновья относили своих состарившихся матерей на гору Нараяма и оставляли их в долине смерти. С тех пор эти места в народе прозвали "горой брошенных матерей". Об этом в свое время поведал нам в своей культовой картине "Легенда о Нараяме" ("Нараямабусико") выдающийся японский режиссер, один из пяти мировых обладателей двух Пальмовых ветвей Каннского кинофестиваля (1983, 1997) Сёхэй Имамура. Имамура несколько раз приезжал к нам в страну, и мне дважды довелось быть его переводчиком во время московских кинофестивалей. Вернее сказать, не столько переводчиком, сколько его собеседником, поскольку Имамура был человеком замкнутым, избегал шумных фестивальных "тусовок" и эффектных выходов на публику, предпочитая встречаться со своими иностранными коллегами в маленьком уютном номере теперь уже несуществующей гостиницы "Россия". А когда таковых не обнаруживалось, я становилась его единственным слушателем, и он, потягивая бокал с виски, долгие часы рассказывал мне о своей жизни, творчестве и ос ... Читать далее